Свергнутые

— Слышали этот звук? — он поднял вверх указательный палец.

— Н-ну да…

— Так почему вы еще здесь? А ну быстро на занятия! Не время тут ходить на комнаты смотреть! — рявкнул вахтёр, указав на выход.

— Но… Л-ладно… — Боб вышел из общаги.

Выхода не было, и он пошел в основное для новичков здание.

Бобу всегда помогали взрослые. В случае чего, он сразу искал их, и даже жаловаться не приходилось. Обычно у него всё было написано на побитом лице и порванной, грязной одежде, но вахтёр толстяку сразу не понравился. Не было в нем никакого сочувствия, которое обычно было свойственно другим взрослым.

«Надеюсь, он тут один такой злобный…»

Кошечка Лена рассматривала меня, и время от времени здоровалась с мимо проходящими учениками и учителями. Кажется, она здесь что-то вроде местной знаменитости, и я не удивлен, с такой-то внешностью. Она будто сошла прямо со страниц комиксов со своими костюмом латексной кошечки.

Она вздохнула и сказала:

— Ты, конечно, не обязан мне ничего говорить, но может объяснишь, какого черта ты, новичок, напал на охранника в первый же день учебы? — спросила она, ведя меня под руку.

— Да я ни на кого не нападал. Всего лишь делал его работу — разнимал драку.

— Если бы ты просто разнял драку, то он бы не стал орать в передатчик «Код красный!!!» — ухмыльнулась та, пародируя истерику и панику, с которой усатый кричал.

Кажется, тот охранник постоянно попадает в подобные ситуации.

— А у вас тут все стражи порядка такие ссыкуны? Всегда за твою красивую попу прячутся в любой удачный момент, да?

— Думаешь, я растаю? — улыбнулась кошечка. — Лучше придержи свои «шикарные» комплементы для девочек из класса. — в ее голосе слышался сарказм, но улыбалась, будто соскучилась по таким простым подкатам.

— Сомневаюсь, что в моем классе будут настолько же горячие девчули. — улыбнулся я и краем глаза заметил догоняющую нас блондиночку, которой недавно наступил на ногу. Льдинская или как-то так.

Рядом с ней шли уже другие девчонки, кажется блонда меняла группу поддержки как перчатки, по настроению. Эти девки выглядели более суровыми, что ли. На шеях ошейники с шипами, на бедрах висят цепи, у одной даже топик в мелкую частую сеточку прямо на голую грудь.

— Так и знала, что такой дурак, как ты, угодит в какую-нибудь историю, — гордо заявила блондиночка Снежана, манерно вышагивая, когда поравнялась с нами. — Здравствуйте.

Последнее она адресовала конечно Лене.

— Так ты думала обо мне, — хмыкнул я Льдинской.

— Больно надо! — фыркнула та, изобразив такое лицо, мол, че ты высрал, чернь? — И, вообще, я сказал тебе придти в спортзал в три часа.

— А, так ты ждала. Прости, проспал. Что насчет сейчас составить мне компанию?

— А это идея! — хмыкнула Снежка — Как раз пожалуюсь на тебя директрисе!

— Ух, боюсь-боюсь. — улыбнулся я — Тебе не понравился наш «первый раз»?

Девчонки из свиты Снежаны недоуменно посмотрели на меня, потом на нее. В их глазах был миллиард вопросов!

— Госпожа Кошка, можно я ему по роже дам⁈ Он меня бесит! — вспылила блонда.

Кошечка пыталась сдержать улыбку.

— Извини, нет. Но к директрисе можешь проследовать вместе с нами.

Там мы и шли. Я постоянно подначивал блондинку, чем знатно веселил всех окружающих.

Ирония, преувеличение и сарказм всегда были лучшим моим оружием. Не буду же я портить кулаками лицо этой фифы, не по-мужски это. А вот на похабные шуточки я полностью согласен, к тому же ей точно не привыкать, она еще пожестче высказывания слышала, уверен.

Мы без происшествий дошли до администрации школы. Это отдельное здание, рядом с комплексом новичков. Три этажа, при этом имеется даже своя «башня Сарумана» — высокий шпиль, возвышающийся еще на два этажа вверх.

Меня оставили сидеть на скамейке у кабинета, а Лена вместе с блондой вошли в кабинет. Я залез в телефон и листал ленту в ожидании.

Через пятнадцать минут обе девушки вышли. Блондинка ехидно улыбнулась мне и пригласила войти жестом, протянув руку.

Я вошёл, присел на стул напротив женщины лет сорока с небольшим. Волосы у нее белые, но на свету переливаются в фиолетовый, длинные, распущенные. Выглядит красиво и очень странно. Лицо острое, взгляд пронзительный. Настоящая хладнокровная стерва.

— Итак, здравствуйте, Алексей. Я осведомлена…

— Простите, а что у вас так душно? Давайте без официоза, а? От него в сон клонит. Определимся сразу. Да, я дрался. Да, клеил ту вашу знаменитую Льдинскую так ей и сказал, что вдул бы. Ну, а кто б не вдул? Видели её ножки? Такие можно носить вместо наушников и балдеть. Так что целиком и чистосердечно готов подписать документ об исключении и ехать домой, по рукам?

У пепельно-фиолетовой дамы аж бровь задёргалась от такого нахальства.

— Алексей, что ты себе позволяешь? Ты хоть с знаешь с кем говоришь? Я…

— Эх, почему всё не может быть просто… Давайте уже закончим. Вы меня исключаете, и я домой, так будет лучше для всех. — я с улыбкой протянул руку.

Какая-то надежда у меня всё-таки была, но конечно меня никто не собирался выгонять в первый же день.

— Нет, мы…

— А я надеялся… — сел обратно на стул — Я надеялся на вас. Тогда дальнейший разговор будет бессмысленным, а я не хочу тратить своё время. — и поднялся из-за стола.

— Куда ты собрался? Мы еще…

— Вы меня не исключаете. Это всё, что мне нужно знать. Пока-пока, если что изменится — зовите!

И ушел, закрыв за собой дверь.

Сразу после ухода Алексея, Юлия Грамезан открыла окно и села обратно за стол. Потерла глаза, вздохнула, откинулась на спинку удобного дорогого кресла.

Через несколько минут, нажала на кнопку стационарного телефона.

— Лена, зайди ко мне.

Через пару секунд женщина-кошка появилась в кабинете.

— Звали?

— Следи за этим Семёновым. Хочу, чтобы ты составила его расписание дня. Куда будет ходить, какие занятия посещать. Люди — рабы привычек, у него должны быть свои рычаги, на которые мы сможем надавить, мы не потеряем его, и ты должна найти все, что ему дорого и доложить мне. Поняла?

— Поняла, привяжусь к нему хвостом, все узнаю. — кивнула Кошка.

— Молодец. Работай и поговори с Льдинской, которой он на ногу наступил. Не нужно, чтобы она об этом рассказала отцу. Нам нужен Семёнов, и мы не можем его потерять просто из-за слишком дурного характера и юношеского максимализма.

— Сделаю. — снова покорно кивнула кошка.