Страница 27 из 33
А Валантен медлил. В том, чтобы рисковать жизнью в погоне за призраком, он не видел смысла. Без звуков флейты, до сих пор служивших ориентиром, они могут всю ночь пропетлять по лесу, а в итоге так и не найти призрачного музыканта. Между тем, судя по скорости, с которой удалялось пятно света от фонаря, плясавшее между деревьями, Берне твердо вознамерился его поймать, а Валантен не имел права позволить коллеге в одиночку встретиться с незнакомцем, который – чем черт не шутит? – мог оказаться опасным. Здешние земли, сплошь болота и бокажи, кишели мятежниками. Возможно, они, сами того не подозревая, нарвались на кого-то из партизан. И еще неизвестно было, один он здесь музицирует или звуки флейты служат сигналом к тайному сходу. Так или иначе, Валантен решил, что нужно как можно скорее догнать Берне и убедить его вернуться к карете.
С обреченным вздохом молодой человек тоже нырнул в заросли.
Очень скоро стало ясно, что напрасно он так долго раздумывал, позволив Берне углубиться в лес. Лужи, разбросанные по всему подлеску, оказались болотной трясиной; над водой колыхалась зловещая сероватая дымка. Валантен вынужден был замедлить шаг – приходилось проверять, куда он ставит ногу, чтобы попасть на твердую почву. Шипы, ветки, корни вязов и верб, торчащие из земли, тоже мешали быстрому продвижению. Вскоре он уже не различал в темноте силуэта Берне; тускнеющее пятно света от каретного фонаря еще какое-то время подпрыгивало впереди, но вскоре и оно исчезло в толще тумана. Валантен несколько раз громко окликнул агента тайной полиции, но ответа не получил. Как будто прожорливая земля, укрытая тенями и непроницаемыми испарениями, поглотила черного человека целиком.
Однако Валантен, не теряя присутствия духа, продолжал пробираться почти вслепую по этому причудливому природному лабиринту – теперь уже в надежде либо догнать все-таки коллегу, либо найти выход из лесополосы. К сожалению, чем дальше он шел, тем больше терял всякие ориентиры. Ветер усилился – свирепо завывал и стучал ветками в кронах деревьев, так что Валантену казалось – это отзвуки давно минувших битв, в которых тысячи воинов, сходясь лицом к лицу, скрещивают мечи и пики у него над головой. А внизу теперь безраздельно властвовал туман. Порывы ветра не могли разметать плотное ватное марево, оседавшее на плечах каплями влаги, холодной и противной. Великая вандейская ночь полнилась тревожными шумами и шорохами, незримым присутствием, тайной враждебной жизнью.
Валантен брел наугад уже часа два, когда ветер наконец стих. Он очутился на берегу небольшого пруда, затерянного в лесной глуши. От спящей воды густого сине-зеленого цвета исходило зловоние; над гладкой поверхностью реяла все та же странная белая дымка, которая окутывала и все деревья в лесу, словно на них набросили саваны.
В отчаянии Валантен прислонился спиной к стволу дерева и тяжело осел на землю, а потом закрыл глаза и сдался на милость овладевшей им усталости. В воспаленном мозгу мало-помалу начали всплывать забытые образы из прошлого, когда он мальчишкой бродил с лесником, своим первым приемным отцом, по бескрайним лесам на склонах Морвана. В те блаженные времена он сам себе казался властелином этих необозримых угодий. Лес был его детской площадкой для игр, и тогда ему в голову не приходило, что он может там заплутать…
Из воспоминаний к реальности Валантена резко вернул выстрел. Совсем рядом кто-то разрядил огнестрельное оружие. Он открыл глаза. На противоположном берегу пруда в ореоле света вырисовывался силуэт человека. Сначала Валантен подумал, что это Берне, потом разглядел, что мужчина ниже ростом и коренастый. Этот человек петлял между деревьями, то замедляя, то ускоряя неровный, неуверенный шаг, как будто за ним гнались преследователи, но он слишком устал или отчаялся, чтобы двигаться быстрее.
Валантен, убедившись, что беглец его не видит и лишь по чистой случайности направляется в его сторону, отступил за кусты, чтобы не напугать бедолагу еще больше, и, осторожно раздвинув ветки, попытался получше рассмотреть незнакомца, когда тот поравнялся с укрытием. Это был мужчина лет пятидесяти, в штатской одежде; в одной руке он держал зажженный кенкет[57], в другой – кремневый пистолет с длинным стволом. Из дула поднималась тонкая струйка дыма. Наряд его – цилиндр, расстегнутый редингот с высоким воротником, шелковый жилет, панталоны из шотландки, ботинки – очевидным образом мало подходил для ночных прогулок по лесу, скорее уж для посещения званых вечеров где-нибудь в городе. К физической нагрузке этот человек явно не имел привычки – он обильно потел и отдувался, как бык на пашне.
Валантен пропустил его мимо кустов чуть дальше и вышел из укрытия. Человек в цилиндре, услышав хруст веток, резко обернулся с перекошенным от страха лицом, машинально вскинул разряженный пистолет и нацелил его на темную фигуру, которая выросла внезапно у него за спиной. Затем, спохватившись, что оружие стало бесполезным, он уронил руку и замер, словно леденящий ужас лишил его воли к сопротивлению.
– Я не хотел вас напугать! – поспешил успокоить беглеца Валантен и выставил перед собой обе ладони, показывая, что он безоружен. – Я простой путник. Моя лошадь сломала ногу, угодив в яму, а я пошел пешком и заблудился в лесу. Уже отчаялся найти дорогу, но тут услышал ваш выстрел… – Говоря это, инспектор сделал несколько осторожных шагов, чтобы попасть в ореол света, отбрасываемый лампой, и как только отблески пламени упали на его лицо, мужчина в цилиндре испустил вздох облегчения.
– Слава Деве Марии! – пробормотал он, осенив себя крестным знамением. – А я уж думал, что вы один из них и пробил мой последний час!
– Один из них? – повторил Валантен. – Значит, преследователей несколько? Но кто они и почему за вами гонятся?
– Кто они? – Мужчина в цилиндре вытер пот со лба рукавом. – Бесы, разумеется, кто же еще, месье? Демоны из ада! Пару минут назад мне почудилось, что я увидел одного из них за деревьями, потому и выстрелил.
– А из людей вам тут больше никто не попадался по пути? – спросил Валантен, переживавший за судьбу Берне.
– Сейчас? Посреди ночи в лесу? Определенно нет! Почему вы спросили?
Полицейский подумал, что будет неразумно рассказывать о напарнике этому незнакомцу. Пока он подбирал уклончивый ответ, снова раздались звуки флейты. Это была та самая мелодия, жалобная и протяжная; ее печальные ноты поплыли в воздухе, как хлопья тумана, вяло блуждавшие над стоячими, мертвыми водами.
Незнакомец вздрогнул, его лицо снова исказилось от невыразимого ужаса, и он вцепился в плечо Валантена.