Страница 8 из 128
- Так вот открываю я дверь, а за ней лежит она!
- Прости, кто - она?
- Да девушка же эта!
- Да? И как она попала к тебе? - уже с лёгкой ноткой сарказма спросил Джейк.
- Не знаю, но она была ранена в область живота! Колотая рана. Не глубокая, органы не задеты, но у нее была большая кровопотеря. Настолько большая, что она уже была без сознания.
- Вот это уже интригует: ты прям на ходу сочиняешь, да? - уже с издевкой спросил Джейк.
- Так. Ясно. Поговорили, - Эндрю резко встал из-за стола и, бросив недоеденный сэндвич, быстрыми широкими шагами направился к выходу.
- Да ладно тебе, чего ты взбесился? - крикнул ему вслед Джейк, но Эндрю уже не слушал его.
Джейк медленно допил свой кофе и ушел в ординаторскую. В этот день он больше Эндрю не видел.
Глава 3
На следующий день Джейк с утра пораньше заглянул в лабораторию и проверил готовность анализов друга.
"Странно. Зачем анализировать чистый ватный тампон," - подумал он, глядя расшифровку. Ни следов крови, ни других компонентов не было обнаружено в анализе.
"Какой смысл ему этим заниматься? Видимо что-то он все-таки хотел найти", - продолжил размышлять нейрохирург. Он вернул распечатку анализа на место и покинул лабораторию. Через некоторое время в обеденный перерыв они снова пересеклись.
- Эндрю! - окликнул Джейк друга.
- Ну? - грубо ответил тот, явно не собираясь вступать в длительный диалог.
- Надо поговорить, - продолжил Джейк и тут же добавил, - извини меня, я был неправ.
- Принято, - нехотя ответил Эндрю.
- Давай ты все-таки расскажешь, что произошло. Я обдумал тут на досуге и понял, что с твоим чувством юмора ты вряд ли смог бы придумать эту историю. Так что... Я тебе верю! - выдохнул он последнее слово.
- Знаешь, Джейк, боюсь, что я действительно все выдумал. Сейчас я и сам не верю в то, что произошло. Это больше похоже на галлюцинацию. В первый раз я мог просто спроецировать ситуацию после неудачной операции, а во второй я откровенно был сильно пьян: могло и привидится. Так что нечего рассказывать, - задумчиво произнёс долговязый доктор.
- Ну хорошо, так что тебе мерещилось? - стал настаивать Джейк.
- Я уже сказал: девушка, лет двадцати, ранена, у меня в квартире, без сознания.
- И что ты сделал? - спросил друг.
- Вот самое интересное, что я и сделать то ничего не сделал: как будто оказался заперт в каком-то пузыре звуконепроницаемом. Я не мог позвать на помощь, не мог позвонить, вообще ничего не мог, словно меня выдернуло из этого мира.
- Да, похоже на глюк. Ты в отпуске давно был? - поинтересовался Джейк, - очень похоже, что тебе пора отдохнуть.
- Да, пожалуй, отпуска не было уже порядочно, - вздохнул Эндрю. Он пытался припомнить, когда же он отдыхал: то ли два, то ли три года назад последний раз.
- Ну а закончилось это чем? - спокойно спросил Джейк.
- А вот здесь я даже рассказывать боюсь - слишком все неправдоподобно. Я ее вылечил!
- Хм, ну это-то как раз правдоподобно. Ты ж врач! - со смехом заметил Джейк.
- Я перенес ее на кровать, раздел и начал осмотр. И вот тут началась какая-то ерунда! Крови вытекло много, а куртка сухая, и пятен нет нигде, и самое главное: я прикасаюсь к крови, а на пальцах следов нет! - продолжил Эндрю.
- Да, типичная галлюцинация, - подтвердил Джейк.
- Так вот, апофеоз всего этого таков, что когда я прикоснулся к ране, она начала затягиваться! И через пару минут исчезла! - воскликнул Эндрю.
- Твоё подсознание не смирилось с потерей пациента, вот оно тебя и "дурит". Ты спас воображаемую девушку от воображаемого ранения. Все, Гештальд закрыт! - подвел итог Джейк.
- Да, пожалуй, ты прав. И анализ ничего не дал, - задумчиво добавил Эндрю.
- Конечно не дал! Я бы испугался, если б дал, - сказал Джейк и усмехнулся, - но ты бы зашёл к психиатру, может тебе каких витаминов пропить выпишет. Ты ж понимаешь, что это все не очень хорошо и для здоровья и для карьеры, - уже более серьезно продолжил друг.
Обед был окончен и они разошлись по своим отделениям.
Друг Эндрю крепко задумался. Он слишком давно знал этого хладнокровного доктора, чтобы начать сомневаться в его здравомыслии. И еще он понимал, что подобный рассказ у психиатра сразу поставит крест на карьере кардиолога. Навсегда. Но и поверить в такое просто невозможно. Значит Эндрю врет. Причем это какая-то многоходовая ложь и цель ее совершенно не ясна.
Эндрю был доволен разговором. Теперь его друг будет уверен, что начался какой-то розыгрыш. В любом случае он не поверил, а значит больше расспрашивать не станет. Затаится и будет ждать.
"Ну-ну, пусть ждет", - мысленно усмехаясь, доктор кардиолог спешил к пациентам.
***
Покинув Эндрю, Юника направилась на новое задание. Совсем простое. Время у нее еще было, и она погрузилась в размышления. Сегодня у нее был диалог, она даже позволила прикоснуться к себе, и отрезать волосы! И ничего! Ей ничего за это не было! И это странно. С одной стороны радостно, ведь она могла общаться с людьми, с другой - очень настораживало: правила игры явно менялись, а ее, как всегда, никто не поставил в известность, а значит она будет изучать эти правила методом проб и ошибок - а это больно.
А ведь когда-то, еще совсем недавно, все было предельно ясно и понятно: есть четкие инструкции: что можно и что нельзя. Все. Живешь себе спокойно, ведешь себя хорошо, делаешь, все, что скажут. Не шалишь. А если шалишь, то знаешь, что за это будет наказание, соразмерное "шалости". С некоторых пор эти понятные и простые правила перестали работать. Не все и не всегда, но досадные сбои заставили Юнику быть в постоянном напряжении: она уже не была уверена в том, что ее изначальное предназначение не изменилось. А если изменилось, то кто она теперь? Или что?
Глава 4
Есть мнение, что судьба каждого человека уже давно написана и все, что остается делать людям - просто прожить ее. Однако, череда мелочей, наполняющих нашу жизнь, может заметно искажать эту самую линию судьбы. А это бывает очень вредно. В первую очередь для того, чья судьба отклоняется от правильного пути, во вторую - для окружающих его людей, ибо начинается цепная реакция.
После развала СССР, начались лихие девяностые. Время, от которого кружило голову всем: дикое, необузданное, строптивое. Вся страна неслась под откос, а люди выживали в этой коловерти. Народ, привыкший к порядку, захлебнулся неожиданно свалившейся на него свободой. Из-за рубежа помимо вещей, хлынули потоки информации. Да, со временем ее научились фильтровать, но тогда абсолютно все принималось за чистую монету.