Страница 46 из 128
Наступил вечер, а Джейка все не было. Уставшая Юника валялась на диване и смотрела телевизор. Дом сиял чистотой и свежестью. Сколько ведер грязи и мусора она выгребла из квартиры, она даже не могла сосчитать. И сейчас, бессильно валяясь на мягком матрасе, она чувствовала, как ныли все ее члены. Таких ощущений она давно не испытывала, но была рада, что снова владеет собственным телом, ну почти что полностью. По-прежнему у нее не появились вкусовые ощущения, не было позывов голода и естественных потребностей.
"Ничего, подождём, видимо, не все так быстро, как хотелось бы", - размышляла она.
Наступила ночь. Девушка забеспокоилась, но как связаться с Джейком не знала. У нее не было телефона, да и номера своего он ей не оставлял.
Вдруг на нее накатили воспоминания: ей лет семь, темно, она одна в квартире, на дворе ночь, а ни мама ни папа домой так и не пришли. Тоска сразу же подступила к горлу. Она вновь ощутила себя той малявкой, которая дрожала под одеялом и молилась, чтобы родители наконец вернулись домой.
Вот-вот скрипнет ключ в замке входной двери, и они шумно ввалятся в коридор, привычно ругаясь. В такие ночи для Юники услышать их ругань было нечто сродни музыки.
Она тихо лежала в своей кровати и боялся шевельнуться. Даже пойти и включить свет в комнатах для нее было невыполнимой задачей. Она не могла выйти из своей комнаты, потому что смертельно боялась темноты. Ей очень хотелось есть и в туалет, но ее богатая фантазия не позволяла даже шелохнуться. И тому была причина.
Когда Юнике было всего три или четыре годика, ее брат придумал весёлую игру: темными зимними вечерами, пока родители не пришли с работы, он любил погасить свет во всем доме и спрятавшись в дальнем конце комнаты, медленно и осторожно красться к ней во тьме, чтобы потом резко схватить за ногу и тащить куда-нибудь под кровать, сопровождая это действо жуткими завываниями.
Маленькая Юника захлёбываясь слезами истерично кричала и билась, пытаясь вырваться в темноте. Она знала, что это брат, но в такие моменты ей казалось, что чудовище тащит ее в свою пещеру, чтобы там съесть. Такие игрища повторялись с завидной регулярностью, что сформировало в ней мощный триггер. Она панически боялась оставаться в квартире в темноте одна.
Да, эти воспоминания окатили ее как холодный душ. Она резво подтянула ноги под себя и сжалась в комок. "Хорошо, что мне есть не хочется и в туалет не нужно", - подумала Юника.
Затем завернулась в плед и собралась уже остаться в таком положении до утра, но тут же решительным движением, скинула плед на пол и встала с дивана: "Да что это со мной, ей Богу? Я столько видела за эти годы, чем меня вообще можно напугать?" Она погасила свет в комнате и прошлась по дому не спеша, как бы бросая вызов своим воспоминаниям. Потом встала у окна и отперевшись руками на подоконник, посмотрела на убывающую луну. Медленно она вернулась на диван, но в последний момент резко на него запрыгнула и подтянула ноги под себя. Хохотнув от собственной боязливости, она улеглась поудобнее и попыталась заснуть.
Странно. Все эти годы она ни разу не вспоминала о своем непростом детстве и уж тем более эти триггеры ее не мучали. Она жила так, как будто ничего такого с ней не происходило, а тут вдруг такая неожиданность. Неужели вместе с ее возвращением к нормальной жизни снова вернуться все ее страхи и комплексы? Размышляя так, незаметно для себя, она задремала.
Пасмурным утром в КПЗ выдавали завтрак. Джейк, забрав тарелку, сел на койку и ковыряя ложкой нечто кашеобразное, размышлял о создавшейся ситуации. Он смог сделать звонок адвокату и сейчас ждал какого-то решения: ему должны либо выдвинуть обвинения, либо отпустить. Больше суток держать нельзя в любом случае.
Дотошный майор, допрашивавший вчера Фелицию, пришел на службу на полчаса раньше начала рабочего дня. Наведя порядок в документах, он отправился в лабораторию, где получил заключение о том, что пасворт подлинный. Затем он позвонил в клинику и долго беседовал главным врачом больницы, выясняя все обстоятельства такого невероятного выздоровления Фелиции.
Придраться было не к чему. Все факты действительно подтвердились, и он готовил распоряжение об освобождении врачей.
Через пару часов Джейка и Фелицию привели опять к нему в кабинет. Снова в качестве свидетелей.
Фелиция подробно рассказала все события той ночи, которые помнила, и по ее словам получалось, что Эндрю действительно не виноват. Однако, нестыковки в рассказе Эндрю не давали опытному следователю полностью оправдать его. Он выписал пропуск на выход и извинившись за доставленное неудобство принялся сопоставлять факты.
Никак у него не складывался один пазл: между нанесением травмы Фелиции и обнаружением оной в лесу прошло не больше 10 мин. Значит как минимум, Эндрю мог заметить нападавших, потому что дорога в лес была одна, и следы, ведущие в чащу и обратно от дороги, были только в одном месте, а значит они с большой вероятностью могли столкнуться, но Эндрю ничего не говорил об этом.
У старого сыщика закрались подозрения, что если Эндрю и не калечил Фелицию, то как минимум не препятствовал, а возможно был соучастником с какой-то целью. Но самое главное, что цель была совершенно не ясна. У Фелиции совершенно ничего не украдено,, и у таксиста тоже. Да и насиловать ее явно не собирались. Да и зачем тащить в мокрый и холодный лес почти бездыханное тело, когда удобней все сделать в машине.
Сплошные загадки. Он распечатал фоторобот и описание преступников и отправил факсом в отделы полиции всего региона, чтобы их начали искать. Прямых улик против Эндрю не было, да и косвенных тоже, одни догадки. Придется отпускать, однако нужно приглядывать за ним, вдруг он выведет на преступников.
В тот же день майор подписал постановление об освобождении из под стражи Эндрю и велел установить за ним наблюдение.
Глава 23
Джейк и Фелиция подавленные ехали домой. Ночка была неожиданно неприятной. Джейк думал о том, что опять не придет на работу вовремя, а Фелиция - об Эндрю.
У нее тоже хорошо был развит аналитический ум, и несостыковка во временных интервалах для нее была очевидна.