Страница 20 из 128
Сначала он думал о том, что регулярно так продолжаться не может. Исследование - дело нужное, но мчаться домой и реанимировать по нескольку часов несколько раз в неделю он не был готов. Малодушие на мгновение охватило его: "А вдруг это навсегда?! " Впрочем, он взял себя в руки: в конце концов он врачебную клятву давал.
Но дело было не только в клятве. Эндрю стал замечать, что стал чаще думать о ней. О ее жизни и о ее боли. Это было несвойственно его характеру, однако сопротивляться он не мог.
Ему почему-то захотелось докопаться до истины и однажды он напрямую спросил Юнику, почему она вообще согласилась на такую жизнь. Ведь наверняка можно было отказаться. И она рассказала ему о своем детстве: о пьянстве родителей, об избиениях, об иконе и молитвах, которые наполнили камушек и пробудили силу.
Мужчина внимательно ее слушал и вспоминал своё собственное детство, когда жестокий отчим наказывал его за любую провинность, когда плакать и проявлять чувства было категорически запрещено. Он вспомнил о матери, которая спокойно наблюдала за тем, как здоровый мужик измывается над мальчиком, придумывая изощренные наказания. Он слушал Юнику, а внутри его все стонало и сжималось: ему оказались очень близки ее детские страдания.
Эндрю был уверен, что если бы у него была такая же возможность, как у Юники, он непременно бы согласился, потому что та жизнь была наполнена болью и страхом.
Но он вырос, выучился и навсегда покинул отчий дом, разорвав все связи с семьей, больше никогда не общался ни с отчимом ни с матерью. Он закрыл эту страницу своей книги жизни навсегда.
Суровый доктор смотрел на нее и видел самого себя: загнанного в угол зверя, который отчаянно искал выход. Эндрю понимал, что Юника просто не могла не согласиться на предложение этого “бога”. И очевидно, что никакой это не “бог”, а скорее всего инопланетное создание из мира, гораздо более развитого, чем их с Юникой. Этот “бог” поманил ее, показал выход из клетки, и она ухватилась за эту возможность, как за спасительную соломинку. И ее обманули. Жестоко и цинично стали использовать для каких-то своих целей. Она просто сменила одну клетку на другую. Вот и все.
В нем пробудилось сочувствие и жалость к ней. Он осознал, как ему повезло, что его жизнь пошла по другому сценарию, что уже столько лет он живет свободным человеком, несмотря на шрамы от тяжелого детства, которые остались навсегда в его сердце.
***
Недели тянулись одна за другой, новый ритм жизни, который свалился на Эндрю, становился все более невыносимым. У него не было возможности ни на полноценный отдых или смену обстановки, ни на личную жизнь, он даже уехать никуда не мог, потому что девчонка могла и не дожить до его возвращения.
Такой образ жизни не мог не отразится на его поведении. В клинике он стал совсем неразговорчив, угрюм и временами (после бессонных ночей с Юникой) рассеян, а еще постоянно хотел спать.
Говорят, в застенках некоторых спецслужб есть такая пытка: когда человеку не дают спать. Его будят каждые несколько минут и требуют отвечать на вопросы. Среднестатистический человек может продержаться в таком режиме не дольше трех суток. Дальше человек начинает сходить с ума.
Жизнь Эндрю превратилась в такую пытку. Жизнь Юники, и так не легкая, превратилась в ад.
Несмотря на то, что у нее не было потребности во сне и отдыхе, однако психическая усталость все равно накапливалась. При всех ее стабильно хороших физиологических показателях, нервное напряжение заставляло ее все чаще ошибаться на заданиях, выбирая неправильную тактику, из-за чего она все чаще страдала физически. Круг был замкнут.
Атмосфера на работе у кардиолога была накалена до предела. Операции, которые должен был проводить Эндрю, отдавали другим специалистам, диагнозы, что он ставил, Фелиция стала перепроверять. Иногда он уходил в подсобку прямо во время рабочего дня, чтобы выспаться. Там-то его и нашла заведующая в очередной раз:
- Эндрю, скажи, как часто ты посещаешь тот приют?
- Какой приют?! - удивился он спросонья, и тут же спохватился, - а, приют... Да посещаю, пару - тройку раз в неделю, да...
- Скажи, а могу я с тобой разок съездить? Может еще пара рук пригодится?
Этого вопроса он никак не ожидал.
- Да, конечно, без проблем.
- Договорились! Когда ты отправишься туда?
- Ну, я пока не знаю... Давай я тебе отдельно сообщу дату, и мы поедем.
- Отлично! Буду ждать. А сейчас, будь добр, займись своими прямыми обязанностями.
У Фелиции был план. Она была женщина неглупая и понимала, что даже самые лучшие побуждения в отношении несчастных животных, не доведут человека до состояния, когда он будет реально рисковать карьерой. Напрямую давить авторитетом она не хотела, поэтому выбрала мягкую тактику и зашла издалека, решив для начала собрать информацию. Фелиция давно работала с ним и понимала, что забота о животных слабо соотносится с характером Эндрю: жестким и циничным.
"Ну что ж, просмотрим, что у тебя там за зверушки такие, ради которых ты стал так бездумно рисковать своим будущим", - так размышляла она.
Джейк тоже замечал эти перемены в нем, но попытки поговорить вызывали лишь агрессию. Они перестали общаться, не говоря уже о совместных походах в пабы. Он понял, что должен очень внимательно следить за другом и чувствовал, что грядет какая - то катастрофа. И в целом был прав.
Верный друг практически не спускал глаз с Эндрю, отслеживая каждый его шаг. И чутье его не подвело.
Однажды Эндрю не пришёл на работу, и на следующий день тоже. На телефон он не отвечал.
Джейк понял, что случилась беда. Закончив с осмотром, он пошел в отделение Эндрю, где столкнулся с Фелицией:
- О! Джейк, хорошо, что я тебя встретила, - первая заговорила заведующая, - ты не знаешь, куда он делся? Второй день не выходит, и телефон молчит! Может что-то случилось? Я замечаю за ним последние несколько недель, что он совсем не от мира сего стал. Он сильно изменился: и раньше-то бука букой был, а теперь мне его страшно к пациентам пускать.
- Да, Фелиция, я тоже беспокоюсь. Я отпросился пораньше сегодня, поеду к нему. Главное, чтоб он не натворил ничего, - ответил Джейк.
- Хорошо, держи меня в курсе дела, если нужна помощь, я готова помочь, - и тут Фелиция добавила вкрадчиво:
- Честно, Джейк, мне его жаль, он хороший человек, я знаю, он - отличный врач, и мне бы очень хотелось вернуть его в нормальную жизнь.