Страница 112 из 128
Глава 22
Машина подъехала к зданию, и они вышли на улицу, прошли внутрь и поднялись на нужный этаж.
Время было уже к вечеру, но их ждали.
Грузный мужчина, седой, лет 50 - ти восседал за огромным письменным столом. На его плечах красовались погоны майора.
- Проходите, садитесь, меня зовут майор Гринчанд, - строгим тоном сообщил он.
Джейк с Фелицией сели на указанные им места.
- Слушаю вас, - сказал мужчина и пододвинул клавиатуру от компьютера ближе к себе.
- Я пришла дать показания по моему делу о покушении на убийство, - деловито начала Фелиция. - Эндрю Маррисона удерживают под арестом, но он не виновен!
- Разберемся, кто виновен, а кто нет, - грубо осадил ее майор и начал что-то набирать на компьютере.
- Я могу все подтвердить, я помню преступников в лицо! - настойчиво продолжи Фелиция, - это были двое мужчин, среднего роста, спортивного телосложения...
- Скажите, - прервал ее объяснения Гринчанд, - сколько времени вы находились в коме?
В этот момент Джейк почувствовал, куда ветер дует, но виду не подал виду.
- Полгода и две недели, - ответила Фелиция, пока не понимая, зачем он задает такой вопрос.
- Когда вы очнулись? - так же строго спросил следователь.
- Вчера... - недоуменно посмотрела на него Фелиция и тут она тоже стала догадываться.
- Вы утверждаете, что вчера открыли глаза после полугодовалого лежания, а сегодня вот так, при параде и на каблуках, приходите и заявляете, что готовы дать показания? - майор повысил голос. На хмуром лице промелькнула усмешка.
- Да, я сама не знаю как, но мое восстановление практически не заняло времени, я отлично себя чувствую, я в своем уме и твёрдой памяти, - ее голос стал робким и перешёл на полушёпот.
- Гражданка Фелиция Гайболтон, вы отдаете себе отчет в том, где вы находитесь? Я, конечно, человек далёкий от медицины, но даже я знаю, что после такого состояния человеку нужно несколько больше времени, чтобы встать на каблуки и прийти сюда для сложного разговора.
- Да, конечно, это мало возможно, но мой случай является уникальным, кроме этого я волнуюсь за Эндрю... То есть за Маррисона, ведь он не виновен! Да что вообще происходит? Вот мой пасворт! - тут и она повысила голос и полезла в сумочку за документом.
- У меня есть большие сомнения что вы та, за которую себя выдаете!
- Да вы что? Вот, посмотрите! - ее рука с пасвортом хлопнула по столу, что в конец вы бесило майора:
- Я изымаю ваш пасворт, и вы, до выяснения всех обстоятельств, побудете под стражей! - в серьезности его намерений сомнений не было, - сержант! - крикнул он забирая пасворт.
В кабинет вошел молодой парень в погонах сержанта и махнул рукой под козырек.
- Уведите ее в КПЗ!
Фелиция в ужасе уставилась на Джейка:
- Ну скажи же ему!
- Господин майор, это ошибка, я знаю эту женщину - в ту ночь я сам оперировал ее! Я могу подтвердить ее личность под присягой!
- Гражданин Нернсби, если мне не изменяет память, вы вносили залог за Маррисона, а значит вы - заинтересованное лицо. Думаю, надо заканчивать этот цирк. Сержант, его тоже в КПЗ и пока я не разберусь, пусть сидят.
Майор был непреклонен как скала.
- Могу я позвонить адвокату? - вскрикнула Фелиция.
- Можете, но не из моего кабинета, - ответил майор не глядя на нее и собирая со стола документы.
Джейка и Фелицию увели, а майор, аккуратно упаковав пасворт в пакет, спустился в лабораторию, чтобы там установили подлинность документа.
Наступил вечер, а Джейка все не было. Уставшая Юника валялась на диване и смотрела телевизор. Дом сиял чистотой и свежестью. Сколько ведер грязи и мусора она выгребла из квартиры, она даже не могла сосчитать. И сейчас, бессильно валяясь на мягком матрасе, она чувствовала, как ныли все ее члены. Таких ощущений она давно не испытывала, но была рада, что снова владеет собственным телом, ну почти что полностью. По-прежнему у нее не появились вкусовые ощущения, не было позывов голода и естественных потребностей.
"Ничего, подождём, видимо, не все так быстро, как хотелось бы", - размышляла она.
Наступила ночь. Девушка забеспокоилась, но как связаться с Джейком не знала. У нее не было телефона, да и номера своего он ей не оставлял.
Вдруг на нее накатили воспоминания: ей лет семь, темно, она одна в квартире, на дворе ночь, а ни мама ни папа домой так и не пришли. Тоска сразу же подступила к горлу. Она вновь ощутила себя той малявкой, которая дрожала под одеялом и молилась, чтобы родители наконец вернулись домой.
Вот-вот скрипнет ключ в замке входной двери, и они шумно ввалятся в коридор, привычно ругаясь. В такие ночи для Юники услышать их ругань было нечто сродни музыки.
Она тихо лежала в своей кровати и боялся шевельнуться. Даже пойти и включить свет в комнатах для нее было невыполнимой задачей. Она не могла выйти из своей комнаты, потому что смертельно боялась темноты. Ей очень хотелось есть и в туалет, но ее богатая фантазия не позволяла даже шелохнуться. И тому была причина.
Когда Юнике было всего три или четыре годика, ее брат придумал весёлую игру: темными зимними вечерами, пока родители не пришли с работы, он любил погасить свет во всем доме и спрятавшись в дальнем конце комнаты, медленно и осторожно красться к ней во тьме, чтобы потом резко схватить за ногу и тащить куда-нибудь под кровать, сопровождая это действо жуткими завываниями.
Маленькая Юника захлёбываясь слезами истерично кричала и билась, пытаясь вырваться в темноте. Она знала, что это брат, но в такие моменты ей казалось, что чудовище тащит ее в свою пещеру, чтобы там съесть. Такие игрища повторялись с завидной регулярностью, что сформировало в ней мощный триггер. Она панически боялась оставаться в квартире в темноте одна.
Да, эти воспоминания окатили ее как холодный душ. Она резво подтянула ноги под себя и сжалась в комок. "Хорошо, что мне есть не хочется и в туалет не нужно", - подумала Юника.
Затем завернулась в плед и собралась уже остаться в таком положении до утра, но тут же решительным движением, скинула плед на пол и встала с дивана: "Да что это со мной, ей Богу? Я столько видела за эти годы, чем меня вообще можно напугать?" Она погасила свет в комнате и прошлась по дому не спеша, как бы бросая вызов своим воспоминаниям. Потом встала у окна и отперевшись руками на подоконник, посмотрела на убывающую луну. Медленно она вернулась на диван, но в последний момент резко на него запрыгнула и подтянула ноги под себя. Хохотнув от собственной боязливости, она улеглась поудобнее и попыталась заснуть.