Юника. Том 1. Пульс ноль.

Глава 20

Джейк поднялся со стула и пошел к двери, повернув замок на ключ, он вернулся обратно, стащил тело Юники со стола и сел с ней на пол. Прижав ее голову к себе он стал тихо покачиваться из стороны в сторону, как будто баюкал ее. Через несколько минут дверь дёрнулась - Эндрю вернулся:

- Джейк! Джейк, ты там? Зачем ты заперся, Джейк? Открой!

Но Джейк его не слышал. Он погрузился в свои воспоминания: вот он впервые увидел ее у Эндрю, а вот он первый раз прикоснулся к ее руке, а здесь он ее поцеловал. Она до сих пор не знает, что он целовал ее! А он так и не решился сделать это ещё раз.

Снова мысли закрутились в шумный хоровод. Он уже не понимал, что это: его воспоминания или мечты. И вдруг вихрь остановился и замер. Осколками осыпались яркие краски и он почувствовал, что погружается в какую - то темную, вязкую массу, густую как желе.

Вот уже ноги его увязли в ней, и он как не пытается, не может шевельнуть ими, а липкая жижа быстро прибывает и заполняет все вокруг. Вот ее уже по пояс, вот и грудь скрылась под ней, и он почувствовал, как невыносимо трудно сделать вдох: масса давила, сжимала, душила со всех сторон.

Но ему почему-то не было страшно. Он был безразличен, и лишь ждал, когда она поглотит его целиком. Тогда его жизни придет логическое завершение, и это было хорошо - он все равно не понимал, как и зачем ему жить дальше. Он был готов.

Наконец эта субстанция поглотила его полностью. Ощущение, что он находился в желе, но тем не менее мог дышать, с большим трудом делая короткий вдох, он чувствовал, как она заливает ему бронхи, потом легкие.

Вдруг он очнулся: темно, и он поглощен какой - то слизью. Она заполнила его нос, рот - она была везде. Каким - то невероятным усилием он сделал внутри этого кокона шаг, затем другой, затем еще.

Сам не понимая зачем, он стал двигаться вперед. Медленно, едва шевеля ногами, он пробирался сквозь эту гадость, неизвестно, сколько времени прошло, но вдруг, он увидел, что тьма стала не такой насыщенной.

Продвигаясь все дальше, он отчетливо различил, что там, впереди, становится все светлее и светлее. Наконец он сделал еще шаг и почувствовал, что его нога освободилась из этого плена. Еще несколько усилий и он смог вырваться из жижи. Его нос и рот очистились, и он втянул в себя воздух. Запах серы ударил в нос.

Джейк обернулся: жижа была похожа на бесконечно большой кусок застывшего черного желе. Место, где он вышел из нее, постепенно стягивалось, все пустоты заполнялись и через некоторое время она превратилась в монолит.

Яркий свет ударил ему в глаза, Джейк сделал шаг и тут же отскочил: перед ним была пропасть. Очень странно это выглядело: свет бил откуда то сверху, а пропасть была настолько темной, как будто лучи полностью от нее отражались и не могли пробить этот слой темноты.

Он огляделся: вокруг только жижа, и посреди этой жижи огромной черной дырой зияла пропасть. Вариантов не было, Джейк шагнул в черноту и тут же полетел вниз. Поначалу он все ждал, что вот-вот наступит удар и все кончится, но прошло время, а он все падал и падал, как Алиса из известной сказки.

Вдруг он закричал, громко, из всех сил:

- Юника!

Эхо отозвалось как гром, оглушило его, разлилось на миллиард оттенков и затухло.

Юника открыла глаза: темно, тихо. Где она? Что произошло? Рой мыслей в ее голове путался и выдавал кучу версий одновременно. Она огляделась и с удивлением увидела, что висит в воздухе.

Она попробовала покрутилась, или поводить руками, но не смогла шевельнуться. Ее тело не слушалось или было сковано чем - то невидимым и неосязаемым. Она висела в тишине и темноте. Изо всех сил напрягая слух и зрение, она пыталась различить хоть что-то, но сколько не старалась, вокруг была абсолютная тишина и темнота.

Ей стало страшно, так страшно, как никогда. "Что это: забвение или неизвестность? Или меня куда - то переправили? Что же со мной случилось?" - она запаниковала, а потом заплакала. Но не почувствовала слез.

Медленно потянулись часы, а может и дни. Она висела неподвижно, и единственное, что ей было еще доступно - память. Она вспоминала Джейка: каждую его черточку, каждое движение, слово, взгляд. Иногда она проваливалась в забытье и вообще ничего не чувствовала, затем приходила в себя. Воспоминания - вот и все, что у нее осталось.

- Юника! - вдруг услышала она едва различимый голос. Это даже не звук, а еле ощутимое движение воздуха. Она встрепенулась и напряглась: ее кто - то звал!

- Девочка моя, где же ты? - шепнул голос.

- Джейк! - Юника закричала изо всех сил, но не услышала собственного голоса. Сколько бы она не старалась, но не смогла издать ни единого звука.

- Я всегда буду с тобой, - чуть громче продолжил звать ее голос Джейка, - ну же, давай, давай, милая, я знаю, что ты можешь.

В груди Юники бешено заколотилось сердце: это первое, что она смогла почувствовать за все время, что здесь болталась.

И в друг тьму перед ней разрезал слабый луч света, но после абсолютной темноты он почти ослепил ее. В этом луче она разглядела руку Джейка. Собрав все силы, она потянулась к его руке: по миллиметру, по капле, крича от боли и того сопротивления, что оказывала на нее тьма, как бы не желая выпускать Юнику из своих цепких лап.

Кажется, что прошла вечность. Наконец она коснулась руки кончиками пальцев и тут же луч света разорвал оковы темноты и полностью ослепил ее. У нее перехватило дыхание. Ничего не видя, она почувствовала, что ее закружило в каком-то бешенном танце, раскрутило и с огромной силой вытолкнуло куда - то наверх.

Резко вздохнув, она открыла глаза: на нее смотрел он!

Джейк наклонился и впился ей в губы долгим поцелуем. Затем запустив обе ладони в ее волосы, он прижал ее к себе и прошептал:

- Как долго я к тебе шел, девочка моя, как долго я искал тебя. Прости меня, прости, что тебе пришлось столько ждать.

Юника молча обхватила его руками и прижалась ещё сильней: по лицу ее лились настоящие слезы. Она громко всхлипывала, а он качал ее на руках и гладил по голове, все время приговаривая:

- Не бойся, девочка, не бойся, все позади. И я с тобой.

Она плакала не только потому, что попала туда, откуда не возвращаются. Да, ей было страшно, но сейчас, впервые за столько лет, она смогла выплеснуть свои чувства по-настоящему, как нормальный живой человек.