Наследие Ржавого

— Если есть возможность вообще полностью всю ипотеку закрыть, мы были бы благодарны, — продолжает мама, игнорируя мой тон. — Отдавали бы потихоньку твоему… супругу, — последнее слово она произносит с каким-то особым уважением.

Меня внезапно прорывает истеричным, нервным хохотом, который я не могу остановить. Я смеюсь над абсурдностью ситуации, над их наглостью, над собой. Несколько секунд я не могу отдышаться, потом вытираю уголки глаз и качаю головой.

— Нет, дорогие. Второй раз я на это не поведусь. Возьми на себя кредит, мы будем отдавать… Мы это уже проходили. Нет.

— Ты сейчас серьёзно? — Машка смотрит на меня с упрёком. — У тебя охранник, брендовые вещи, брюлики новые... Да одно только свадебное платье дороже этого долга стоило! Тебе помочь сложно?! Ты же хорошо устроилась!!!

— А ты плохо?! — резко поворачиваю голову к ней. — За детьми следят, еду готовят, всё оплачивают. А если что, можно и у родных украсть. В этом ты от своего муженька не сильно отличаешься!

Я медленно обвожу взглядом всю семью.

— Может, проблема в том, что никто из вас не хочет ни работать, ни брать на себя ответственность? — говорю задумчиво, стараясь не повышать голос. — Вы ведь и без меня прекрасно справитесь. Сами. Но зачем прилагать усилия, правда? Зачем думать? Проще ведь сидеть и ждать, что кто-то другой решит ваши проблемы.

— Насть, у меня сейчас таких денег нет, — возражает отец, уже заметно теряя терпение. — Это слишком крупная сумма. Для нашей семьи – неподъёмная.

— Неподъёмная? — прищуриваюсь, смотря ему прямо в глаза. — Пап, а продай свою машину! Часть денег пойдёт на кредит за неё, там осталось совсем немного выплатить. Остальное – Машке, закрыть просрочку по ипотеке. Вам на всё хватит, с лихвой.

Мама с сестрой заметно оживляются. Их глаза загораются: они переглядываются между собой, а потом обе смотрят на отца.

— Вы совсем офонарели?!? — взрывается отец, резко вскакивая со стула. — Моя ласточка неприкосновенна! Как я на работу буду ездить? Как я буду семью возить? Это у твоего там дохера машин. А у нас одна на всю семью! Ни в коем случае!!!

Я спокойно пожимаю плечами, не позволяя себе выдать ни капли эмоций. Ладонь скользит по уже заметно округлившемуся животу.

— Да как скажешь, пап, — говорю я легко, почти безразлично. — Моё дело предложить, а дальше думайте сами. Потому что я в этом всём не участвую. И денег не дам. Ни сейчас, ни потом.

Глаза отца блестят от злости. Он не умеет принимать отказы. Привык, что его слово – закон.

— Как нет? Ты чего? Забыла, где ты выросла, что ли?! Или забыла, кто тебя кормил столько лет??? — его голос быстро набирает обороты, становясь всё более агрессивным. — Ты хоть что-то полезное можешь сделать, когда всё рушится? Или будешь на харчах наших жить, только когда здесь хорошо? Так и знал, сука, что из тебя ничего хорошего не выйдет. Свинья неблагодарная!!!

Он замахивается, и я замираю в ступоре. Я... я забыла, что кто-то вообще позволяет себе так со мной обращаться!

Слава в секунду подскакивает и хватает моего отца за горло, приподнимая над полом. Уже заводит локоть назад, целясь кулаком.

— Слав, отпусти его, — произношу я ледяным тоном. — Мы уходим.

— Ебать тебе фартануло, — рычит амбал, опуская руку с кулаком. Ставит моего отца обратно на пол и с усилием стряхивает с его плеч невидимую пыль. — Живи.

Я спокойно встаю со стула, собираясь уйти, когда мама вдруг прерывает тишину:

— Неужели эта сумма стоит моего здоровья? Деток? Спокойствия твоей сестры? У нас такая тяжёлая ситуация... Тебе совсем на нас наплевать?

Мой взгляд медленно скользит в сторону мамы. Останавливается на заплаканных, уставших глазах.

— Собственно, как и вам на меня, — роняю тише, чем весь разговор сегодня. — Где выход я знаю, провожать не надо.

Я ухожу, оставляя позади душную квартиру. Спускаюсь по лестнице, толкая тяжелую металлическую дверь подъезда. Навстречу вырывается свежий воздух, и я замираю, жадно вдыхая его полной грудью.

— Вы в порядке? — Слава останавливается рядом.

— Да, просто… Дай мне минутку.

Глубокий вдох, медленный выдох.

В голове невольно прокручивается весь разговор, напоминающей мне чем-то игру в «доброго и злого полицейского». Я всегда видела в отце тирана, всегда жалела маму. А они... они, оказывается, в одной команде. Заодно. Только его метод – давление силой, а её – игра на жалости, на слабости.

Вспоминаю, как вообще взяла тот кредит на первый взнос для Машки. Это ведь… это было мамино предложение! После бесконечных жалоб на сердце. После долгих причитаний, что квартира может уйти кому-то другому, что деньги нужны срочно. Маме такую сумму банк не одобрил… или она просто не хотела брать кредит на себя?

Какая же я была дура… Наивная, глупая дура!

— Вы чего тут? — голос второго охранника прерывает мои мысли.

— Не трогай её пока, — тихо говорит Слава.

— Нет, всё. Поехали к чёрту отсюда.

— Куда теперь? — спрашивает водитель.

— Домой.

Забавно, как быстро всё меняется. Раньше это было место, где я выросла. А теперь дом – это там, где живут рыжие. Где мой муж.

Ворота разъезжаются, и внедорожник плавно въезжает на территорию. Останавливается у самого дома. Я выхожу, слыша вдалеке выстрелы – они доносятся с заднего двора, и я уже не вздрагиваю, привыкла к этим звукам.

Обхожу дом, и вижу Владимира Леонидовича. Он кладёт на стол большой чёрный автомат, тянется к коробке с патронами, но останавливается, заметив меня.

— Как к врачу сходила? — спрашивает Ржавый с интересом, щурясь. — Рассказывай, кто там? Внук? Внучка?

— Узнаем только, когда родится.

— Ну ладно, — громко вздыхает. — А чего такая грустная? Может, сока хочешь? Дима столько фруктов накупил, что уже некуда ставить.

— Я бы мяса съела.

— Так давай шашлык сделаем! — оживляется он. — Мой, фирменный. Я сейчас замариную, вечером пожарим во дворе!

Я смотрю на него и не могу понять, почему этот чужой человек относится ко мне лучше, чем мои собственные родные. Почему отец бьёт меня, манипулирует, оскорбляет, а он — всегда рядом, всегда готов выслушать, заботится, словно я - часть его семьи.

— Мяса... — он улыбается, глаза светятся. — Ну, точно мальчик будет! Пацан. Наследник. У меня жена, когда Димку носила, тоже...

Владимир Леонидович резко замолкает, когда я в порыве эмоций обнимаю его. Крепко-крепко. С силой сжимаю плечи. В глазах наворачиваются слёзы, я всхлипываю.