Страница 59 из 110
— А потом из другой штуки без остановки долбил по мишеням! Кто же знал, что у вас под тем покрывалом пулемёт на колесиках?!
— Это его любимая игрушка. Он её долго искал, — улыбается. — Это ещё со второй мировой войны. В идеальном состоянии. Он его иногда смазывает…
— Офигенно… Офигенно… — бормочу я, нервно улыбаясь, и качаю головой. — Лучше бы на рыбалку ходил!
— Так он ходит на рыбалку.
— А почему я тогда удочек не видела?
— А зачем там удочки? — его голос звучит насмешливо, будто он играет со мной. — У нас гранаты есть!
Я вздрагиваю.
— Так, хватит. Про твоего отца, в принципе, понятно, — говорю я, пытаясь вернуть разговор в более спокойное русло. — А ты как развлекаешься? Переламываешь пальцы и конечности людям? Это твоё хобби?! А у Антоши какое хобби???
Дима пожимает плечами.
— Он в приставку играет.
— Да ла-адно, — протягиваю я, скептически глядя на него. — Вот так я тебе взяла и поверила!
Его плечи опускаются, и он произносит, уже без тени шутки:
— Ладно, у него своя ебала. Он ебнутый наркоман.
— А сестра?
— А сестра у нас хорошая!
— Поэтому сбежала от вас?! — поддеваю я.
— Ничего она не сбежала, — бурчит Дима, насупившись. — Просто замуж вышла.
Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть что-то в его глазах, но слова, которые он произносит, не складываются в единую картину.
— А что
она
любит?
— Васька отлично стреляет из лука! — гордо отвечает Дима. — Гранаты взрывает… Взрывчатку любит по большей части.
Я обреченно закрываю лицо руками. Едва слышно бормочу:
— Господи, куда я попала..?
Жизнь в моей семье была непростой, но там я хотя бы знала правила игры. Знала, что делать, чтобы избежать неприятностей. Знала, что будет, если осмелюсь перечить отцу. Там хоть была какая-то предсказуемость, хоть какой-то порядок.
Здесь же… я чувствую себя совершенно потерянной. Не понимаю, как нужно себя вести, какие границы существуют, и что произойдёт, если я их случайно переступлю.
***
Спускаюсь по лестнице на первый этаж, замедляя шаг с каждой ступенькой. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся из кухни.
— Давай, ложечку за маму… за папу… — слышится мягкий мужской голос. — Ложечку за дедушку… За Т-34…
Т-34? Это разве не танк?!
Недоумение смешивается с любопытством. Осторожно заглядываю на кухню.
Владимир Леонидович сидит за столом, а рядом с ним, в детском стульчике, маленькая девочка. Ей, наверное, года полтора-два. Два ярких рыжих хвостика торчат в разные стороны, а сама она – воплощение милоты. Настоящее солнышко.
Ржавый неторопливо, с удивительным терпением, кормит её с ложечки. Вдруг поворачивает голову, замечает меня в дверном проёме.
— Ой, проснулась. Давай я тебя тоже покормлю, — предлагает он, начиная вставать.
— Нет-нет, занимайтесь ребёнком. Я сама, — говорю я, направляясь к плите.
Накладываю себе тарелку молочной каши и сажусь за стол чуть поодаль, чтобы не мешать.
Рыжеволосая девочка тут же поворачивает ко мне голову. Улыбается мне так широко и счастливо, что я не могу не улыбнуться в ответ.
Владимир Леонидович с гордостью показывает на малышку.
— Внучка моя приехала!
— Дима показывал фотографии, — киваю. — А как её зовут?
— Алиса, — отвечает он, глядя на неё с нежностью и слегка качая головой. — Звездочка наша. Красавица. Давай ещё ложечку за пулемёт Максим!
Он снова зачерпывает кашу и подносит ложечку к её рту.
— Деда, тыщ-тыщ!
— Сейчас покушаем и будет тыщ-тыщ, — с важным видом кивает Ржавый.
Алиса, кажется, полностью согласна. Она послушно открывает ротик и с аппетитом ест кашу.
Я невольно улыбаюсь, наблюдая за этой необычной трапезой. Трудно представить, чтобы мой собственный отец так сидел и кормил своих внуков.
— Ложечку за автомат Калашникова… — продолжает он. — Ложечку за БТР…
— Что такое БТР? — спрашиваю я с улыбкой, чуть сморщив нос от незнакомого слова.
— Бронетранспортер, — невозмутимо поясняет Ржавый. — Бронированная машина для транспортировки личного состава.
— А-а-а… — протягиваю, снова утыкаясь в свою тарелку.
Ну… ладно. Главное же, что ребенок ест с удовольствием!
Меня начинает занимать другой вопрос: внучка здесь, а дочери Ржавого совсем не видно. В доме такая тишина, будто кроме нас троих никого и нет...
Мы завтракаем вместе. Владимир Леонидович уходит с Алисой играть, а я остаюсь на кухне. Собираю грязные тарелки со стола в раковину. Только начинаю мыть посуду, как вдруг…
Громкий выстрел!
«Какие, к чёрту, выстрелы, когда здесь ребёнок?!»
Сердце ухает куда-то вниз. Мгновенно выключаю воду и бросаюсь с кухни на задний двор.
А там… Алиса сидит в огромных наушниках. Нажимает на курок большого оружия, пока Владимир Леонидович держит его, направляя в сторону мишеней.
Выглядит это безответственно и, мягко говоря, опасно!
— Вы совсем, что ли?! — выкрикиваю. — Что вы делаете?! Отдайте мне ребёнка!!!
Эхо от очередного выстрела медленно затихает, оставляя после себя гулкую пустоту. Отец Димы оборачивается ко мне с лёгкой улыбкой, будто всё это – просто игра.
— Да ладно уж, — фыркает. — Она постреляет, потом тебе дам. В очередь!
Он отворачивается.
— Владимир Леонидович!
Пытаюсь подойти ближе, выхватить малышку из этой опасной игры, но выстрелы раздаются снова и снова, оглушая. Я закрываю уши руками, отшатываясь от громкого звука. Пробую снова.
В этот момент раздаётся громкий, басистый мужской голос:
— Ржавый, ну я же тебя предупреждал!
Я резко оборачиваюсь.
В десятке шагов от нас стоит взрослый мужчина. Крупный, плечистый. Футболка плотно облегает мускулы, на одной руке – татуировка. Тяжёлый, недовольный взгляд направлен на Владимира Леонидовича.
А рядом с ним – девушка. Моё внимание сразу приковывают её длинные, кудрявые волнами волосы. Ещё одна рыжая.
Кажется, сестра Димы приехала…