Наследие Ржавого

— Ну конечно! — мой смех звучит натянуто, почти истерично. — Десять минут назад я думала, что мне придётся рожать где-то в глухом лесу, да ещё и с целой толпой «доул», вооруженных автоматами и знаниями биологии начальных классов. Так себе перспектива, согласись.

— У тебя же срок только через две недели.

— Неделя, — поправляет Дима. — А по факту – прямо сейчас.

Живот снова каменеет, сжимаясь в болезненный узел. Очередная схватка. Я тихонько стону.

— Ау-у…

— Сейчас поедем, — Дима тут же реагирует. — Сидение переднее отодвину, чтобы тебе сзади поудобнее было, и сразу выдвигаем!

Пока они отворачиваются и копошатся в салоне машины, Антон стоит рядом. С интересом разглядывает пульт, который выхватил у того отморозка.

— А чё он хотел-то с ним?

Смотрит на этот пульт, смотрит… А потом раз – и нажимает пальцем на большую красную кнопку.

За спиной раздаётся оглушительный взрыв. Такой громкий, что уши закладывает! Я аж подпрыгиваю на месте, забывая о боли и очередной схватке.

Дима и Родион синхронно оборачиваются. В шоке смотрят на полыхающее здание, а потом – на Антошу с пультом в руках. Два взрослых, суровых мужчины, и этот… балбес, который на пустом месте устроил переполох!

— Ну, конечно, надо было именно красную кнопку нажать! — восклицает Родион, всплёскивая руками.

— Блядь, мы могли же просто забрать оружие! — раздражённо бросает Дима младшему брату.

Антон смотрит на них с невинным видом, будто правда не понимает, в чём дело.

— Какое оружие?

— То, что у нас спиздили!!! — срывается муж, переходя на крик.

— Ой, да ладно вам. Зато убираться не придётся, — спокойно отвечаю я, глядя на огонь, который быстро охватывает здание. На клубы дыма, красиво поднимающиеся в небо. И морщу нос, когда чувствую доносящийся запах гари. Фу.

— Пожарных вызывай, пока весь лес к херам не сгорел, — Дима рывком прижимает телефон к груди брата. — Сам напортачил – сам исправляй. Останешься тут, проконтролируешь всё. Хмурый, а ты – его.

— Не, я с вами в больницу поеду.

— Хочешь на родах поприсутствовать?

— Проконтролирую, чтобы ты больницу не разнёс, когда она начнёт орать. А то я вас, рыжих, знаю. Запугаешь медперсонал, ещё и под ногами путаться будешь. Не, нафиг. Поехали.

— Не утрируй, а. Нормально всё, — бурчит муж. — Я, по-твоему, настолько неадекватный, что ли?

Мы с Родионом переглядываемся. Он делает глубокую затяжку, а потом коротким жестом рукой с сигаретой словно говорит: «Не бери в голову».

Так и получается, что мы едем в роддом втроём. Родион за рулём, Дима – рядышком со мной. Машина только подъезжает к больнице, как муж первым выпрыгивает из салона и направляется в приёмный покой. В спешке случайно разбивает стеклянную входную дверь.

— Вы чё, уроды, сидите?! У меня жена рожает!!!

Я иду следом за ним под руку с Родионом. Под ногами хрустят осколки.

— А ты был прав, — улыбаюсь, наблюдая за Димой, который уже вовсю начинает командовать.

— Так я с ними столько лет знаком, — хмыкает. — Когда Лиса рожала, мы принципиально не звонили никому из них.

— Чё вы такие нерасторопные?! — раздражённо кричит Дима, хватая за руку какую-то девушку. — Ты что, овца, не поняла?

— А я-то что сделаю?! — лепечет она в ответ.

Дима стреляет в потолок. Лампочка над стойкой регистрации взрывается с громким хлопком. Осколки сыплются вниз.

— Главврачей вызывайте! Кого угодно! У вас есть тридцать секунд!

Мы медленно приближаемся к приёмному покою. Я отпускаю руку Родиона и прижимаюсь к мужу.

— Дим, успокойся, — шепчу я. — Всё не так быстро, как тебе кажется. Мы вообще никуда не опоздали.

Он на взводе. Напряженная поза, стиснутые челюсти. Взгляд мечется по холлу. Да уж, штурмовые военные задания, где всё четко и под его контролем, даются ему куда проще. Сегодня он в одиночку забрался прямо в пекло, к своим предателям, и был спокоен как танк. А вот рожать начала – всё, конец света.

Одна из девушек в медицинском костюме подводит каталку трясущимися руками.

— Давайте к дежурному врачу на осмотр, — говорит она взволнованно, суетливо. — Пока главврач едет.

Я накрываю ладонью её руку на ручке каталки.

— Девочка, успокойся. Всё в порядке.

Глубокая ночь, в роддоме было тихо и спокойно, а теперь из-за нас весь этаж на ушах. Врачи и медсёстры бегают с испуганными лицами, на меня уже косятся так, будто это я лично устроила им этот цирк в три часа ночи.

Осмотр подтверждает – схватки самые что ни на есть настоящие. Меня принимают. Дальше – сплошная суета: меня переодевают, ставят катетер.

Молодая медсестра пытается попасть в вену, но у неё трясутся руки. Потому что Дима стоит в двух шагах и прожигает её взглядом. Когда игла в очередной раз проходит мимо, я резко втягиваю воздух сквозь зубы от острой боли.

— Аккуратнее, — рычит муж так, что у меня самой мурашки.

— Простите… — пищит девушку, наконец фиксируя катетер.

Самый относительно спокойный момент наступает, когда меня кладут на КТГ. Я лежу и слушаю, как быстро-быстро стучит сердечко моего малыша. Дима устраивается на кресле неподалёку, немного расслабляется. Родион, воспользовавшись паузой, уходит покурить и ответить на звонок Лисы.

Палата огромная, дорогая. Здесь и фитбол, и ванная с джакузи, и даже какая-то странная штука, похожая на шведскую стенку.

Я сижу на этом огромном мяче и медленно кружусь, пытаясь хоть как-то унять боль. Дима стоит рядом, уже в больничной одежде, и растирает мне поясницу тёплыми ладонями. На секунду становится легче, но уже через пару кругов схватки накатывают с новой силой.

— Я больше не могу-у-у… — голос срывается в протяжный вой. Я уже не плачу – я реву, хнычу, кричу в голос, вцепившись пальцами в края кушетки.

Дима буквально вылетает в коридор, а уже через несколько секунд втаскивает за шиворот врача, как котёнка.

— Ей больно! — рычит он. — Сделай уже что-нибудь, мать твою! Или я следующего спрошу.

Он стреляет в потолок — грохот в палате раздаётся оглушительный. Потом приставляет ствол к голове врача, наклоняет голову набок и цедит сквозь зубы:

— Следующего буду спрашивать?

Врач бледный, как простыня.

— Можем сделать эпидуральную анестезию…

— Так делай! Чего встал как вкопанный?!

— Нужно вызвать анестезиолога… Дайте пару минут.

Начинается полный хаос. Дима носится по коридору, орёт на всех подряд. Мне так больно, что я уже ненавижу абсолютно всё: свет, звуки, даже воздух.