Страница 25 из 118
Она закрыла глаза и стала думать про то время, когда была с Джейком. Других приятных воспоминаний у нее и не было. Так, отрывки из детства, чуток из юности, но они уже поблекли, подзатерлись за давностью лет. Она прокручивала в памяти весь тот промежуток времени, который произошел не так давно, от неудачи в квартире Эндрю и череды событий, связанных с появлением Джейка.
Все это приносило в душу приятное чувство покоя и умиротворения. Даже расставание не несло в себе такой горечи, которая была тогда. Вероятно, она действительно смогла отпустить его, оставляя в памяти только приятные моменты.
Кроом вошел в состояние Омирона - когда прерывается связь с реальностью, а сознание выходит в астрал. Некоторое время он формировал в астрале якорь, который позволит ему ориентировать в новом незнакомом мире. В этот раз он решил действовать не силой и напором, а четко выверенными профессиональными действиями как когда-то давно обучали его.
Астрал -это информационно-энергетическое поле планеты, в нем можно найти много чего интересного, но чаще всего именно через него можно попасть в сознание разумного человека или даже неразумного животного. И чем физически он ближе находится, тем проще отыскать яркую или тусклую звездочку сознания в этой мешанине образов и энергий мира.
Проведя всю необходимую подготовку, он стал искать энергетические нити - связи с сознанием Юники. На этой планете он практически ничего не чувствовал, несмотря на большое количество непонятных энергетических линий. Вероятно, колебания его энергетических волн не совпадали с колебаниями планеты, либо он почему-то потерял способность чувствовать, определять и перемещаться в астрале.
Множество часов он пробовал разнообразные методики, доступные ему, но успеха так и не добился. Словно он находился в каменном мешке, за пределами которого раздавался гул смутно различимых голосов, но приблизится к ним он не мог. Понимая тщетность своих усилий, он сдался и вышел из Омирона.
- Не могу! - сказал он, открыв глаза. И почему-то даже для него это прозвучало жалко - как признание слабости, и он решил оправдаться, -Почему-то не могу, мне что-то мешает.
Юника сидела в той же позе. Жизнь научила ее терпению и спокойствию:
- Ну там же ты мог!
- Где там? - насторожился Кроом.
- Ну там, у берлоги медведя! – посмотрела она ему прямо в глаза, давая понять, что все она помнит и понимает.
- Как ты можешь это помнить, ты ж без сознания была? - еще больше напрягся он и подумал: “А и правда, там мог, так что же происходит -то?”
- Помню. Процесс восстановления у меня идет этапами. Сначала тишина и темнота, потом проблески и воспоминания, потом я возвращаюсь в реальность. Ты вломился ко мне в предпоследнюю фазу, в самом конце, - не стала она от него скрывать все этапы пробуждения.
Почему-то ей хотелось проверить его: действительно ли он такая беспринципная сволочь, которой невозможно доверять, или это просто великовозрастный избалованный ребенок, которому все дозволялось.
- Да, это очень интересная фаза, кстати, - не стал он отрицать, - с тебя спадает защита.... И ты плачешь.
Ему снова стало не по себе от этого неприятного воспоминания. И сейчас он понял почему: в нем заговорила эмпатия. Нет, она никогда не была чужда ему, но как известно, эмпатия это не только про сопереживание другому. Эмпатом может быть и жестокий человек, и даже маньяк, который точно знает, что именно сейчас ощущает жертва, какие эмоции, и использует он эти ощущения для своих ужасных целей.
Кроом тренировал эмпатию, чтобы лучше контактировать с объектом. Более того, у них даже был курс по эмпатии и он сдавал экзамен. Но это все ему нужно было для работы, для дела. А сейчас он ощутил у себе совершенно постороннюю, не нужную эмоцию, которая стучалась в дверь его души и требовала впустить. Более того, он ее не контролировал.
Так не полагалось. Он много тысяч часов провел в тренировках. И еще больше часов в практиках. Все его слова, действия и движения были под неусыпным и строгим контролем. Он манипулировал людьми легко, как жонглер шарами, и точно знал, что и зачем он делает и какой результат должен получиться. И люди - его подопытные объекты, всегда оправдывали ожидания.
Юника, услышав про слезы, почему-то смутилась. Ей стало стыдно за эту слабину, которую она не в состоянии была ни контролировать, ни пресечь.
На том они закончили разговор.
***
Шкуры животных были высушены и приобрели так нужные им сейчас свойства: мягкость и теплоту. Следующие несколько недель она провела за шитьем теплой одежды для Кроома. Это был сложный, даже адский труд: шкуры были обработаны неравномерно, и ей приходилось их распаривать используя горячую воду и снова заниматься чисткой пропущенных участков.
Кроме этого, она отметила, что поначалу дело легко спорилось, но в процессе изготовления варежек костяная иголка вдруг перестала точно попадать в нужное место, а выходить ровно оттуда, откуда было намечено. А раскраивая шкуру для шапки, Юника чуть не запорола всю работу: нож упорно двигался не туда, куда она его направляла.
"Сбой! " - снова это слово появилось в ее жизни. Но теперь он происходил как - то странно. Она отлично знала, как изготовить шапку, как снять мерку, где кроить, как держать иглу и протыкать кожу, но руки не выполняли то, что приказывал мозг. Как будто руки впервые шили. Не было автоматизма, не было ловкости, которая присуща мастеру. Все это куда - то пропало.
Глядя на шкуру оленя и оценив масштаб работы, Юника поняла, что Кроом, возможно, этой зимой вообще не выйдет из чума: ему будет просто не в чем ходить на холоде, потому что ковырять она эти шкуры будет до морковкина заговенья.
Взяв себя в руки, она мужественно принялась снимать с него мерки и размечать на шкуре детали куртки. Затем начала кроить. На это у неё ушла почти неделя. Очень медленно, буквально по несколько сантиметров.
Упорство- ее сильная сторона. Определив для себя цель, она стремилась к ней, невзирая на возникшие трудности и преграды, снося все перед собой словно волна цунами.
Когда все куски были раскроены, она с грустью начала их сшивать, то и дело прокалывая себе пальцы. Дело шло очень медленно. Мастерица - швея в ее голове давала правильные указания и замечания, но руки... Руки принадлежали не ей, а Юнике. Той, настоящей Юнике, которая была спрятана под оболочкой. Она чувствовала невидимые мозоли, которые воспалялись, набухали волдырями и лопались, затем покрывались грубой кожей. Все эти стадии она чувствовала все время, пока не дошила куртку.