Мимика

Глава 19

Прикосновение было столь же неожиданным, сколь и нежным, и, возможно, именно эта нежность так ее напугала. Она уже почти привыкла к твердым колющим камням и веткам, царапающим ее замерзшие икры. Но не к мягкой кошачьей шерсти.

– Господи, – выдохнула она. – Кто ты?

Наклонилась к животному, и оно прижалось к ней.

– Мы знакомы?

«Разумеется». Серая в полоску, уже немолодая на вид кошка выгнула спину и громко замурлыкала, почти заползая ей под ночную рубашку. Ее шерсть была холодной и липкой, очевидно, она долго пробыла на улице. Когда Ханна нежно почесала ей голову за ушами, мурлыканье сменилось нежным мяуканьем.

Приветствие узнавания?

– Это наш дом? – Ханна услышала, как разговаривает с кошкой, словно старушка, которая не общается ни с кем, кроме своих животных. – Хочешь войти?

Она указала на дом, затем на пристройку рядом с зимним садом. Предположительно гараж. Ханна направилась к небольшой боковой двери, изо всех сил стараясь не споткнуться, потому что кошка не отходила от нее и все время бегала у нее между ног.

Как бы ей ни нравилось это прикосновение, она боялась того, что будет означать такое ее признание со стороны животного.

«Это мой дом. Здесь я жила. Любила».

– Убила?

Об этом свидетельствовала синяя лента между рамой и дверью в сад. Начальник полиции Берлина вынес по этому поводу предупреждение: «Всякий, кто повредит, снимет или испортит эту печать, а также изменит до неузнаваемости ее внешний вид, подлежит уголовному преследованию в соответствии со статьей 136 Уголовного кодекса Германии».

Сломанная печать.

«Похоже, это наименьшая из моих проблем на данный момент», – подумала Ханна.

Над дверью, перед которой она сейчас стояла, висела камера. Потом она заметила на дверной раме панель ввода. Цифровая клавиатура, которая, по-видимому, открывала дверь, – еще один знак отличия этого нового здания от соседних. Оно было не только более современным и ухоженным, но и явно оснащенным высокотехнологичной системой безопасности.

«Я работала в полиции. Была ли я человеком, подвергающимся опасности? Требовалась ли мне особая защита?»

– Итак, какой код? – спросила она продолжавшего ластиться у ее ног кота. Ни мерное мурлыканье, ни звон электронного кодового замка не вызвали никаких всплесков у нее в сознании. Ничто не зажгло даже искру в тумане забвения. Тем не менее Ханна протянула правую руку и приложила пальцы к полю ввода.

«Может быть, у меня снова получится? Может быть, я смогу ввести код интуитивно, так же, как в туалете мотеля неосознанно набрала номер, который, кажется, хорошо знала».

Она вслепую наугад набрала четыре цифры.

Ничего.

Ни жужжания, ни щелчка, дверь осталась закрытой.

«Слава богу! Я не знаю, как сюда войти. Я никогда здесь раньше не была. Я не Ханна Хербст, – пыталась она успокоить себя, словно повторяла мантру. – Кот у моих ног просто очень дружелюбный. Ничего больше».

Она открыла глаза и тут же пожалела об этом. Ее внимание привлек крошечный квадратик на панели управления: метка размером с почтовую марку под клавишей ввода.

«Не дай этому сработать. Пожалуйста, пожалуйста, не дай этому сработать». Ханна осторожно приложила большой палец к сканеру отпечатков пальцев.

Щелчок.