Бегство короля

Девочка подошла поближе.

– А ты кто? – спросила она. – Я тебя не знаю.

– Я некий Уилл Джонс, дровосек, который явился сюда на поиски работы, – ответил король, сажая ее на колени. – Как ты думаешь, меня кто-нибудь наймет?

Малышка покачала головой и ответила с видом умудренной опытом женщины:

– Сейчас очень трудные времена. Работы для честных людей нет. А почему ты надел камзол моего папы?

– Потому что у меня другого нет, мисс Востроглазая Красавица.

– Тогда ты, должно быть, очень бедный человек, – сказала девочка.

– Да, очень бедный, – со вздохом подтвердил король.

Нан взяла его за руку.

– Не горюй. Мой отец позаботится о тебе, – сказала она.

– Никогда не видел, чтобы Нан так прилипла к незнакомцу! – заметил Ричард, и его губы медленно растянулись в улыбке. – Но ей негоже докучать вашей милости.

– Оставь ее, мы с ней прекрасно понимаем друг друга, – возразил король.

Иатс поднялся с колен, приговаривая:

– Нан будет гордиться всю жизнь, вспоминая этот день!

– Ежели доживет до этого! – пробормотала миссис Пендерел, склонившись над кастрюлей.

Потом бросила беглый взгляд на башмаки, которые держал Йатс, и ворчливо добавила:

– Раз они натирают ноги его чести, то положи в них бумагу. Ему сразу станет полегче, вот увидишь.

Когда ее указание было выполнено и башмаки вновь оказались на ногах короля, яичница с беконом уже была готова. Король велел Ричарду сесть вместе с ним за стол и разделить трапезу. Он с таким удовольствием поглощал эту простую пищу, что Нан вытаращила глаза еще сильнее.

– Бедный Уилл Джонс! – сочувственно вздохнула она. – Неужели ты такой голодный?

– Да, у меня отменный аппетит, – откликнулся король.

– Что верно – то верно, – пробормотала себе под нос хозяйка, глядя, как король поглощает весь запас еды на следующий день.

Наевшись и напившись, король попросил Ричарда поподробнее рассказать о своих соседях и, узнав, что мистер Вулф – роялист, все сыновья которого участвовали в последней гражданской войне, с радостью согласился ему довериться. Но, к ужасу братьев Пендерелов и Фрэнсиса Йатса, он не позволил им сопровождать его в Меделей, заявив, что это не нужно и они лишь подвергнут свою жизнь бессмысленному риску. Они были совершенно ошарашены, ведь все трое намеревались отправиться с королем в качестве его телохранителей, однако он поблагодарил их, и они поняли, что он твердо решил взять с собой только Ричарда.

Не кто иной, как Иатс проявил предусмотрительность и поинтересовался, есть ли у короля деньги.

– Деньги? – переспросил король. – Да… вернее, нет! У меня были только золотые, и я отдал их моим приближенным.

– Ежели ваше величество соблаговолит принять то, что у меня есть, я с радостью отдам вам мои сбережения, – сказал Йатс, доставая из-за пазухи кошелек. – Я так и думал, что у вас с собой ничего не имеется, ведь Ричард сказал, вы все раздали. Вот я и решил принести свои денежки.

Иатс вытряхнул содержимое кошелька на ладонь и аккуратно разложил на столе серебряные монеты. Его сбережения равнялись тридцати шиллингам, и он явно рассчитывал, что король возьмет все монеты до единой.

Когда Карл взял всего десять шиллингов, а остальные велел спрятать и сохранить, Иатс покраснел и сказал:

– Лучше бы ваше величество взяли все, ведь это такая малость!

– О нет, я думаю, так много мне никогда не предлагали, ведь это все, что у тебя есть, – возразил король. – Я не умею рассыпаться в благодарностях, друг, но поверь, я этого не забуду.

Ричард, немного отдернувший занавески, чтобы выглянуть в окошко, снова задернул их и заявил, что на улице уже темно и можно идти дальше. Король положил деньги Фрэнсиса Иатса в карман и ответил, что он готов, но едва собрался выйти за дверь, как Хэмфри, за несколько минут до этого выскользнувший из кухни, вернулся рука об руку с дородной старухой, которая принялась нетерпеливо оглядывать комнату проницательными, ясными глазами.

– Где он? – воскликнула она. – Дайте мне хоть раз взглянуть на него и возблагодарить Бога за то, что мои сыновья удостоились такой чести!

– Это наша мать, сир, – объяснил Ричард. – Она честная женщина, вы можете ей доверять. Матушка, вот это король.

Женщина на мгновение замерла, вцепившись в руку Хэмфри, и, медленно расплываясь в восторженной улыбке, окинула взглядом высокую фигуру короля. Его стриженая голова почти касалась дубовой балки, под которой он стоял.

Мамаша Пендерел отпустила руку Хэмфри и воздела кверху обе руки.

– О, какой же он большой и красивый юноша! – воскликнула женщина. – Он такой же громадный, как мой Уилл! Они совершенно одного роста, дюйм в дюйм! Ах, мой господин, блажен тот день, когда ваше величество появилось в моем доме! Позвольте старой женщине заглянуть вам в лицо, господин, ибо однажды я видела вашего царственного отца, да будет благословенна его память, и я умру совершенно счастливой, ежели мне удастся увидеть и ваш прекрасный лик!

С уст короля сорвался смешок.

Он сказал:

– Я от всего сердца рад вам угодить, добрая матушка, но боюсь, мое лицо огорчит вас, ведь его никто никогда не называл прекрасным!

Король подошел к женщине, взял ее за руку, подвел к лавке, стоявшей возле камина, усадил старушку, а сам грациозно опустился на одно колено и поднял на нее глаза, в которых плясали веселые искорки.

Женщина протянула узловатую руку к голове короля, но в последний момент, когда казалось, рука вот-вот дотронется до головы, старуха ее отдернула.

– Эх, мой господин, что же они сделали с вашими красивыми локонами? – спросила она.

– Да ничего особенного, матушка, просто отрезали, чтобы меня никто не узнал.

– Как бы мне хотелось сохранить один на память! – вздохнула старая женщина. – Вот счастливый день! Какой же вы широкоплечий, а ваш царственный батюшка был маленький, тщедушный! О, радость! Как хорошо, что я дожила до такой чести!

Она осмелилась положить руку ему на плечо и улыбнулась слегка подрагивающими губами.

– Благословен Господь, что Он позволил моим сыновьям помочь вашему величеству! – воскликнула старуха. – Я горжусь, да-да, и они гордятся тем, что им оказано такое доверие. Ежели они подведут вас, мой господин, то все! Они мне больше не сыновья!