Бегство короля

Не было ничего мучительнее и бесполезнее воспоминаний о ворчестерских злоключениях. С той минуты, как король понял, что шотландские всадники подвели его, события начали разворачиваться стремительно, с трагической бесповоротностью, и то, что произошло всего сутки назад, казалось, отделяла от теперешнего момента целая вечность… Должно быть, зря он назначил главнокомандующим Лесли… хотя… кого еще можно было выбрать на эту роль? «Вечным неудачником, которого Господь никогда не благословит, даровав успех», назвал как-то Лесли один из его сослуживцев.

Но злоключения короля начались не накануне. Он надеялся, что стоит ему пересечь границу – и английские новобранцы к нему присоединятся, но они струсили. В памяти всплыл тот день, когда он устроил смотр рекрутов в Питчкрофте, перед стенами Ворчестера. Сколь немногие увиденные тогда солдаты соответствовали представлениям короля о том, какими полагается быть солдатам! А англичанам не понравилось, что король явился в сопровождении шотландцев: они не доверяли этой части его войска. И в основном в случившемся виноват Месси… Его вместе с отрядом послали вперед к югу от Карлисля, приказав набрать в армию англичан, но он как истый пресвитерианец отдал предпочтение партии «Ковенанта». Никто и глазом не успел моргнуть, а подлог уже был совершен.

Воспоминания о неудачах нахлынули с разных сторон, горизонты памяти медленно раздвинулись, и перед мысленным взором короля открылась панорама его несчастий. Он заново пережил известие о смерти зятя, и теперь, когда отчаянная борьба за престол окончилась поражением, Карл ощутил в душе пустоту. Вильгельм Оранжский был ему хорошим другом… как, впрочем, и всему его злосчастному семейству. Криво усмехнувшись, король напомнил себе, что именно Вильгельм оплатил все расходы, связанные с трауром по его покойному отцу. Всю жизнь к услугам Карла был кошелек Вильгельма, всю жизнь Вильгельм помогал ему мудрыми советами. Будущее и так уныло во всех отношениях, а теперь, после гибели Вильгельма, оно вообще беспросветно.

Дунбар… В свое время это поражение не показалось ему такой уж катастрофой, поскольку он к тому времени уже считал Аргилла и его сторонников своими злейшими врагами. Король не желал вспоминать ужасный год, проведенный в Шотландии, но отмахнуться от этих воспоминаний не удалось. Каких только унижений ему не пришлось перенести прежде, чем «Ковенант» согласился короновать его! Он каялся в своих грехах, в грехах своей матери и отца. И наконец, совершенно потеряв терпение, вскричал:

– Я, наверное, должен покаяться и том, что вообще появился на свет!

А когда он впервые приехал в Шотландию, бедная женщина, увидев его вместе с Аргиллом в Абердене, воскликнула:

– Да благословит Господь ваше величество и направит вас к вашей цели! Но если вы не поостережетесь тех, кто стоит по левую руку от вас, то они, словно кукушки, выкинут вас из гнезда, ведь это они помогали отобрать у вашего отца престол.

«Жаль, что канцлер этого не слышал», – подумал король.

Хайд упорно советовал ему не доверять Аргиллу. Никто из сторонников Карла в Англии не поддерживал его «шотландский план». Но королева, мать Карла, и все в Лувре твердили, что надо довериться Аргиллу. Даже те, кто ненавидели Аргилла, считали, что это единственная надежда короля вернуть себе трон. В ту пору Карл согласился плясать под их дудку, потому что у него не было выхода. Но потом он уже не смог больше терпеть, Аргилл хотел от него слишком многого. Аргиллу хотелось, чтобы король был марионеткой, а он и его «Ковенант» правили Шотландией. А когда король начал навещать солдат и Аргилл увидел, какую популярность Карл приобретает в армии, он поспешил избавиться от короля. В планы Аргилла не входило, чтобы у Карла было собственное войско.

Аргилл принудил его расстаться с самыми близкими друзьями. Это подавалось как борьба за то, чтобы при дворе были только надежные люди. Когда король вспомнил об этом, его большой рот скривился в язвительной усмешке. Это покаянное очищение привело к изгнанию Гамильтона и к тому, что из дворян, приехавших с Карлом из Голландии, в конце концов с ним остался чуть ли не один распутный Бэкингем! Королю так и не удалось выяснить, на какую хитрость пустился Бэкингем, чтобы втереться в доверие к Аргиллу. Может быть, он продался Аргиллу, пообещав воздействовать на короля. Однако Аргилл и не подозревал, что мягкий, добродушный принц, будучи воплощением самой кротости, в действительности никому не доверял.

Научился Карл и терпеть обиды, как малые, так и большие. Он никогда не придавал значения помпезности, но до приезда в Шотландию с ним никогда не обращались неучтиво. А здесь он вскоре убедился, что фанатичные, нетерпимые сторонники «Ковенанта» способны вести себя просто по-хамски. Карл вспомнил – и улыбнулся при воспоминании о том, как он был потрясен случившимся в доме одного из министров Аргилла. Когда Карл вошел в гостиную, жена министра кинулась было усаживать его в кресло…

– Радость моя, – неожиданно остановил ее суровый супруг, – он молодой человек и в состоянии сам себя обслужить.

Оглядываясь назад, король упрекал себя: как это он тогда не догадался, что шотландцы, приехавшие за ним в Голландию, заманивают его в западню?! Ведь в их поведении было столько настораживающего… Да одно лишь требование не брать с собой Руперта и приказать Монтроузу сложить оружие насторожило бы кого угодно… кого угодно, кроме двадцатилетнего юноши, которому его приближенные, ссорясь друг с другом, постоянно давали самые разноречивые советы.

Монтроуз! Едва лишь это имя всплыло у короля в памяти, он закрыл лицо ладонью, словно пытаясь отгородиться от неприятного видения.

– Я послал к нему человека, чтобы его предупредили! – воскликнул король и вздрогнул, услышав свой собственный голос, нарушивший лесную тишину.

Рука упала, ибо ничто не могло заслонить от внутреннего взора короля спокойного, гордого лица Монтроуза, который пристально глядел Карлу в глаза.