Страница 7 из 12
Телефон на письменном столе нахохлился в ожидании, часы за ним показывали, что до роковой минуты осталось совсем немного. Надо взять себя в руки. Час его пробил. Кэмпион быстрыми шагами пересек комнату и протянул руку к телефонной трубке.
Внимание его привлекло письмо на бюваре, пришпиленное к столешнице синим клинком кинжала, первого боевого трофея, которым он с тех пор разрезал бумаги. Кэмпион поморщился, недовольный столь откровенной демонстрацией, но взгляд его скользнул по верхней строчке, и он, забыв о телефоне, – в жизни ему не встречалась более идиотская реклама! – склонился над бюваром и начал читать:
ЛЮБЕЗНОСТЬ, УЧАСТИЕ, КОМФОРТ на полпути ТУДА Джес Пузо и Сын, практикующие гробовщики
Будь ты беден или очень богат,
Кому не знакома горечь утрат.
Мистеру Магерсфонтейну Лаггу,
с. А. Кэмпиона, эсквайра
12 Боттл-стрит,
Пикадилли, 3
Дорогой Магерс, если Беатта была бы жива, а ее уже нет среди живых, что тем более жалко, ведь тогда – и ты не станешь спорить – она сама написала бы тебе, а не мы с моим мальчиком.
Сегодня за обедом мы подумали, не смог бы ты уговорить своего хозяина, если ты все еще у него служишь, посодействовать нам с этими Палинодами, ты, верно, читал о них в газете.
Эксгумация, как мы называем это вредоносное дело, может повредить нашему честному бизнесу. Все упование на тебя. Хорошо бы нам заручиться помощью твоего хозяина, для которого якшаться с полицией – обычное дело.
Почтительнейше приглашаем его к нам на чай и беседу, к вечеру мы завсегда свободны.
Письмо никому не показывай.
Всегда помнящий тебя (надеюсь, все плохое забыто).
Остаюсь искренне твой,
Окончив это увлекательное чтение, Кэмпион поднял голову: за дверью произошло какое-то движение, и половицы в комнате сотряслись.
– Какова наглость, а?! – послышалось глубокое рокотание, и в комнату вывалился, как тесто из кастрюли на доску, Лагг собственной персоной.
Он был в неглиже и с первого взгляда поразительно напоминал заднюю часть костюма для пантомимы «слон», исполняемую двумя актерами; в руках он держал невообразимых размеров нижнюю шерстяную рубаху. «Невозможный», по выражению высокородной дамы, голос был не так и плох, дело вкуса. Во всяком случае, его гибкости, выразительности и бархатистой глубине мог позавидовать не один служитель Мельпомены.
– Ужасный человек! Пузо – он пузо и есть. Я ведь предупреждал ее, чтобы она не выходила за него замуж.
– А что, и свадьба была? – поинтересовался Кэмпион.
– Была, – расплылся Лагг, отдавшись приятному воспоминанию. – Я тогда влил в себя чуть ли не половину английских запасов шампанского.
Кэмпион опять протянул руку к телефону.
– А она кто? Ваша первая и единственная любовь?
– Какая любовь?! Сестренка. А он, стало быть, мой зять. Не видел его больше тридцати лет. И думать о нем забыл до этого письма.
Кэмпион поднял голову и взглянул прямо в глаза своему преданному слуге.
– Чему он, конечно, был рад, – продолжил Лагг. Его глаза-бусинки поблескивали в складках жира негодованием, которое, однако, не могло скрыть таящегося в их глубине упрека, смешанного с растерянностью, если не со страхом. – Низкий он человек! Вы помните о моей вынужденной отлучке. Так он сразу вычеркнул меня из своей родни. Как будто я мог и его с собой прихватить. Вернул мой свадебный подарок Беатте и прислал письмо в таких выражениях, к которым такие люди, как мы с вами, не привыкли. Я уж забыл про его существование, и вот на тебе, объявился! Мимоходом сообщил о смерти сестры. А я и без него знаю. И еще просит, чтобы я ему помог. Мне уйти, пока вы будете говорить?
Человек в очках в роговой оправе отвернулся от телефона.
– Это подстроено, – коротко бросил он.
Складка, где когда-то были брови на лице мистера Лагга, полезла вверх. А руки принялись аккуратно складывать великанского размера рубаху.
– Некоторых замечаний я просто не слышу, – произнес он с достоинством. – Я, как вы видите, укладываю чемодан. Так что все в порядке. Заметку я уже отправил.
– Какую заметку?
– В газету, в раздел объявлений: «Джентльмен, слуга джентльмена, готов рассмотреть интересные предложения. Отличные рекомендации. Предпочтение отдается титулованной особе». Я не могу поехать с вами, хозяин. Не хочу стать причиной международных осложнений.
Кэмпион сел за стол и перечитал послание червекопателя.
– Когда точно оно пришло?
– С дневной почтой. Десять минут назад. Могу показать конверт, если не верите.
– А старушка Рене не могла его на это подбить?
– Как бы это она могла? Она ведь не плясала на свадьбе Беатты тридцать пять лет назад, – презрительно отпарировал Лагг. – И что вы так волнуетесь? Простое совпадение. Тут Палиноды, там Палиноды… Да не берите вы это письмо в голову! Кто он такой, этот Джес?
– Разумеется, никто. Да ворон-то третий раз каркнул, – проговорил Кэмпион, и на его лицо вернулось мягкое, приветливое, безмятежное выражение.