Срочно нужен гробовщик

– Прошу меня простить, – повинился Люк. – Должен был сразу сказать: капитан не имеет никакого отношения к семейству Палинодов. Он постоялец пансиона. Рене привела его с собой. Он ее любимец, занимает одну из лучших комнат, зовут его Алестер Сетон. Капитан служил в регулярной армии, откуда и ушел на пенсию по здоровью. Кажется, сердце. Пенсия у него около четырех фунтов четырнадцати шиллингов в неделю. Но он настоящий джентльмен и старается, как ни трудно, вести жизнь, достойную джентльмена. Этот трактир – его тайное прибежище.

– О господи! – воскликнул Кэмпион. – Ходит сюда, а дома, наверное, говорит, что у него важное деловое свидание.

– Да, не исключено, – сочувственно кивнул Люк. – Свидание с Нелли и пивной кружкой. Но он, вопреки себе, любит эти тайные посещения. С одной стороны, его гордость, конечно, страдает от того, что приходится якшаться со всякой швалью, но с другой – здешняя обстановка щекочет ему нервы, вносит разнообразие в унылую жизнь.

На минуту воцарилось молчание. Взгляд Кэмпиона скользил поверх голов. Он снял очки и, не поворачивая головы, неожиданно поинтересовался:

– Почему вы избегаете разговора о Палинодах, инспектор?

Чарли Люк наполнил бокал, посмотрел на него, и в его глазах вспыхнули искорки.

– Я не избегаю, я просто не могу о них говорить, – решительно заявил он.

– Почему?

– Не понимаю я их, – признался Люк, как признается в невыученном уроке лучший ученик.

– Как это не понимаете?

– Вот так. Не понимаю, что они говорят, и всё. – Сев на краешек стола, он развел свои мускулистые руки и продолжил: – Если бы они говорили на иностранном языке, я брал бы с собой переводчика. Но в том-то и дело, что они вещают на моем родном языке. И не молчат. Говорят часами, очень любят поговорить. Когда я ухожу от них, голова гудит, как пчелиный улей. А читая стенографическую запись, зову стенографистку, может, она где ошиблась? Но нет, никаких ошибок. Она их тоже не понимает.

Опять замолчали.

– А слова эти… э-э… длинные? – запинаясь спросил Кэмпион.

– Нет, не очень, – ничуть не обиделся Люк. – Их трое, – наконец решился он приступить к нелегкой теме. – Было пятеро, двое умерли, осталось трое: мистер Лоренс Палинод, мисс Эвадна Палинод и «малышка» – мисс Джессика Палинод. Та самая, что ежедневно ждет в парке милостыню. Ни у кого из них нет состояния, о котором стоит говорить. Просто уму непостижимо, кому понадобилось их убивать! Поначалу… И они не идиоты. Поначалу я посчитал их всех с приветом, но потом понял, что ошибался. Нет, не могу о них говорить. Вы должны увидеть их своими глазами. Когда планируете поселиться у Рене?

– Да прямо сейчас. У меня и чемодан с собой.

– Приятная новость, – довольно хмыкнул инспектор. – У дверей дежурит полицейский, которого зовут Коркердейл. Он вас знает в лицо. Приношу извинения, что не смог как следует описать Палинодов. Они из другого века, ни на кого не похожие. И это не просто слова. Познакомитесь с ними – сами убедитесь. – Люк наклонился к бокалу и похлопал себя по животу. – Я знаете до чего с ними дошел? – добавил он. – Когда о них думаю, меня начинает тошнить. А результаты анализа, как получу, тотчас отправлю вам с посыльным.

Кэмпион допил бокал, взял чемодан и тут еще кое о чем вспомнил.

– А кто эта девушка? – спросил он. – Высокая, черноволосая, только вот лица ее не разглядел.

– Это Клайти Уайт, – спокойно ответил Люк, – племянница. Когда-то было шесть Палинодов. Одна сестра вышла замуж за врача. Он повез ее в Гонконг. Пароход, на котором они плыли, затонул, их еле спасли, и она родила дочку, не успев просохнуть от морской воды. Отсюда имя – Клайти. Не ждите от меня объяснений, я повторил то, что мне сказали.

– Ясно. Она тоже живет у Рене?

– Да. Когда она чуток подросла, родители отправили ее в Англию. И правильно сделали, потому что в Гонконге их обоих убили. Сейчас Клайти восемнадцать лет. Она работает в «Литературном еженедельнике», наклеивает марки, продает газеты, а когда научится печатать на машинке, будет сама писать.

– А молодой человек кто?

– Который на мотоцикле?! – Инспектор выпалил это с такой злостью, что Кэмпион вздрогнул.

– Мотоцикла я не видел, – пожал он плечами. – Они были в парке.

Юношеское еще лицо Люка потемнело, верхние веки опустились, погасив блестящую щелку глаз.

– Бычок и бродячий котенок – вот кто они! – резанул инспектор грубовато и вдруг, взглянув Кэмпиону прямо в лицо, обезоруживающе рассмеялся и, как бы укоряя себя, добавил: – Такой маленький славный котенок. Еще и глазки не открылись.