Страница 10 из 11
Артур не дал ей договорить. Внутри него вскипела такая дикая, первобытная ярость на самого себя, перенаправленная на любовницу, что он с размаху, с бешеной силой отпихнул Кристину от себя. Секретарша не удержалась на ногах и едва не отлетела к стене, испуганно вскрикнув и выронив чашку. Фарфор с треском разлетелся по полу, заливая ковер остатками кофе.
— Пошла вон, — хрипло, едва узнавая собственный, сорвавшийся на змеиный шип голос, выдохнул Артур. Глаза его налились кровью, а взгляд стал диким. — Сними мою рубашку. Живо. Оденься и проваливай из моего дома. Чтобы через пять минут тебя, твари, здесь не было! Пошла вон! — сорвался он на крик.
Кристина попыталась было что-то возразить, заикнуться о своих правах или о том, что произошло в офисе, но, взглянув на его перекошенное, безумное от ярости и унижения лицо, поняла: он сейчас не в себе и вполне может поднять на нее руку. Она испуганно замолчала, судорожно скинула рубашку, натянула свои вещи и буквально выскочила за дверь, громко хлопнув замком.
Артур остался в абсолютном, звенящем одиночестве.
Проклятая, ледяная тишина пустой квартиры теперь со всей силы давила на его барабанные перепонки. Мир, который он так кропотливо, годами выстраивал по линеечке, контролируя каждый вдох своей жены, рухнул за несколько минут. Его гениальный план «проучить толстую Полину, чтобы она испугалась, взялась за себя и стала больше его ценить», обернулся самым позорным, сокрушительным фиаско в его жизни.
Полина не просто ушла, не пожелав с ним разговаривать. Она ушла под руку с мужчиной, который превосходил Артура по всем фронтам — по статусу, деньгам, влиянию и физической силе. С человеком, перед которым сам Артур лебезил и заискивал на бизнес-встречах, пытаясь казаться «своим».
Внутренний, ядовитый голос матери в его голове теперь не просто шептал дежурные упреки — он орал дурниной, торжествующе высмеивая его:
«Ты неудачник, Артур! Тебя заменили на лучшего! Тебя выкинули как бракованный товар! Ты проиграл по всем статьям!»
.
У него горели щеки от пережитого позора. Гордость перфекциониста была не просто глубоко ранена — её расстреляли в упор, оставив на месте его раздутого эго кровавое месиво. Но самое страшное и пугающее было в другом. Глубоко внутри этого жесткого, эгоистичного и самоуверенного мужчины впервые за много лет заворочался настоящий, липкий, животный страх. До его затуманенного злостью разума наконец-то начало доходить то, чего он никак не ожидал: Полина больше никогда, ни при каких обстоятельствах к нему не вернется. Она вычеркнула его из жизни одним ледяным взглядом. И это осознание жгло его изнутри сильнее, чем потенциальная потеря контроля над всем его строительным бизнесом. Он остался один на вершине своего фальшивого, безупречного, но абсолютно мертвого мира.