Слаще всех ягод

Я решила, что уже действительно поздно, когда достала телефон и заметила, что он был выключен. Нажав на кнопку запуска, я ждала, когда он включится. На экране мигали кучи пропущенных вызовов от Артура, Мелиссы, некоторых сотрудников безопасности и ещё пять неизвестных номеров. Я Ничего ни чувствовала, лишь пустоту в груди.

Среди всех этих сообщений, я не знала, какое было самое важное. Я не стала перезванивать или писать, просто вызвала такси и поехала в сторону дома. Точнее, в сторону дома Артура, ведь это его дом, а не мой. Я смотрела в окно, наблюдая, как темнота сгущается вокруг, и у меня возникло странное чувство, что я уезжаю от чего-то важного, что-то, что не могу оставить позади.

В такси было тихо, лишь изредка доносились звуки двигателя и шуршание шин по асфальту. Я ехала в разбитых чувствах, и, поправляя пальто, которое укутывало меня теплом. Наткнулась на визитку с номером телефона. На ней было всё просто: имя — Алексей и цифры. Я не помнила, откуда она у меня, но решила не выбрасывать и убрала в сумку. Не знаю, зачем, просто так решила, как будто она могла стать мне полезной в будущем.

Малина

Когда я вышла из такси, меня встретил холодный ветер, который обдувал моё лицо, как будто пытался разбудить от глубокого сна. Я прошла до ворот, и, как только я приблизилась, дежурный на КПП открыл дверцы. Его взгляд был полон беспокойства, а на территории участка витало напряжение. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось — это было предчувствие, что меня ждут не только вопросы, но и ожидания, которые я не могла оправдать. Я медленно подошла к крыльцу, в доме горел свет, как будто он звал меня, но я не знала, готова ли я ответить на этот зов.

Я открыла дверь, и сразу же из гостиной выбежала толпа людей. Первый был Артур.

Его глаза сверкали от тревоги и облегчения, когда он увидел меня. Это было как глоток свежего воздуха, но одновременно с этим я ощутила, как его забота давит на меня.

За ним выбежала Мелисса, а с ней Даниэль, который обнимал плачущую подругу. Их взгляды были полны тревоги, и в них читались неохваченные вопросы, на которые я не могла или не хотела отвечать.

Сразу же за ними вышел Демьян. Его глаза были полны вины, беспокойства и паники.

Злость, которую я не могла определить, была направлена на меня или на себя — это оставалось загадкой. Я не хотела вникать в его эмоции; в тот момент мне было достаточно своих собственных.

В конце стояли отец Мелиссы и отцы ребят, их лица тоже отражали тревогу. Все присутствующие были белее мела, но никто не произнес ни слова. Они, казалось, ждали первого шага от меня, но я была слишком опустошена, чтобы что-либо сказать.

Я смотрела по очереди на каждого из них и понимала, что опять всему виной я. Отцы друзей здесь из-за того, что им сказали о моей пропаже. Я испортила праздник для Даниэля, на который не хотела идти и о котором не знала. Мелисса, которая сейчас стояла и плакала, прижимаясь к любимому человеку, была отражением моих собственных мечт о любви, которой у меня не было. Я посмотрела на Демьяна и поняла, что он здесь, из-за Даниэля, хотя мог бы весело проводить время в клубе, но вместо этого был здесь, в этом напряжённом моменте.

Наконец, я обвела всех медленным взглядом, в котором была лишь пустота, отчаяние и боль. Я стояла, непонятно в каком виде, с чужим мужским пальто и красными от слёз глазами. Я ничего не говорила, и никто не говорил мне. Я стояла так, наверное, минут пять, а потом молча пошла наверх.

Я сняла куртку и сапоги, просто легла на кровать, отвернувшись от двери, и почувствовала, как начинаю беззвучно плакать. В памяти всплыли события с момента аварии, и я снова начала плакать в голос.

Я чувствовала, как мою спину пронизывают взгляды, но ничего не делала, просто продолжала выплескивать свои эмоции.

Я засыпала уже когда начинало светать, и, проснувшись, поняла, что это конец. Я разбита.

Утром заходит Артур. Он ставит поднос с едой, а я сижу в темноте, пустым взглядом смотрю в одну точку.

— Милая, давай поговорим? — сказал он, кладя свою руку поверх моей, но я не реагировала, будто бы меня здесь и нет. — Расскажи, что случилось, и я постараюсь помочь тебе. Почему ты не отвечала на звонки? Где ты была? Мы все тебя искали!

Но я продолжала сидеть, не чувствуя ничего. Будто бы из тела вырвали последние силы что-либо делать. Артур, видя, что я не отвечаю, уходит, а я продолжаю сидеть на кровати, облокотившись на спинку и смотря в прошлое, где я жила с родителями. Я не здесь, я где-то там...

К полудню приходит Мелисса. Она садится рядом и обнимает меня, слёзы текут по её щекам.

— Лина, пожалуйста, объясни, что происходит! У вас что-то случилось с Демой? — трясет меня подруга. — Пожалуйста, ответь хоть что-то!

А я в этот момент вспоминаю, как мы с родителями ходили в дельфинарий. Я плавала с дельфинами, и это было безумно дорого, но отец с мамой хотели, чтобы я вспоминала этот день ещё очень долго.

Мелисса уходит, забрав полный поднос. Я ничего не съела, даже к воде не притронулась.

В обед приходит Даниэль с собаками. Хвостатые залазят на кровать и ложатся в ноги, а Дарк, собака Артура, кладет морду мне на колени, но даже на это я не реагирую.

— Мал? Я не знаю, что произошло, но знаю, что Дема бывает дураком, который сначала делает, а потом думает. Но это не значит, что он тебя хотел обидеть, — говорит он, и я вижу свой день рождения, когда разбила любимую мамину вазу.

— Прости меня, — единственное, что говорю, и по щекам катятся слёзы.

Я не знаю, кому это говорю: маме, которой давно нет, или Даниэлю, чье я день рождения испортила.

— Тебе не за что извиняться, Мал, — говорит парень, но и тут снова тишина.

Перед глазами картина, где мы с родителями поехали на озеро купаться, и мы фотографировались с семьей.

Парень уходит, забрав еду, что принесли мне часа два назад, а может и три. Оставляет только графин с водой, к которому я не притронулась.

Оставшееся время я сижу с тремя собаками в ногах и Дарком на руках. Трио смотрят на меня и поскуливают, а я просто проматываю жизнь, как плёнку из старой киноленты. В полночь дверь открывается, и в комнату кто-то входит, но я опять не здесь.

Собак уже давно нет, они убежали на улицу. Еда всё так же не тронута, а кувшин полон. Я лежу в темноте и смотрю в одну точку, как и вчера.

Простояв несколько минут, ночной гость закрывает дверь, и через минуту я чувствую, как диван прогибается, и кто-то движется ко мне. В эти секунды пробегает последний момент из прошлой жизни.