Страница 2 из 4
Еду по пустому проспекту. Фонари светят жёлтым, в салоне пахнет моими духами и кофе из утреннего стакана, что забыла выкинуть. Думаю о том, что послезавтра мне тридцать три. И что я снова встречаю день рождения не так, как мечтала. В прошлом году муж был в командировке, я сидела с Наташкой в суши-баре. В позапрошлом — тоже что-то такое. Мы стали встречаться по расписанию, как поезда на разных станциях. Он проносится мимо, я машу рукой и жду следующего.
Наташка открывает дверь сразу, будто знала, что именно в этот момент я появлюсь.
— Проходи, — она обнимает меня. От домашнего халата пахнет порошком и чем-то тёплым. — Ну что за козёл, а? В день рождения бросил!
— Он не бросил, — отвечаю на автомате, оправдывая собственную женскую несостоятельность. — Он на работу уехал.
— Рит, ты сама-то слышишь себя? — она ведёт меня на кухню, усаживает за стол. — «На работу». А ты не работа? Ты шесть лет пашешь его женой. Разве это не должность? Без зарплаты, премий и выходных.
Я молчу. Наливаю себе вина. Белое, полусухое, моё любимое. Делаю глоток и чувствую, как внутри отпускает. Хоть чуть-чуть.
— Завтра у меня показ в новостройке, — объявляет Наташка, садясь напротив. — Клиентка, молодая девица, ищет квартиру для себя и своего мужика. Он из Москвы к ней переезжает, разводится с женой. Романтика.
Я криво усмехаюсь.
— Разводится с женой. Звучит как начало анекдота.
— Вот именно… — Наташка подливает мне ещё. — Слушай, поехали со мной завтра? А то одной тоскливо, а она просила строго в пять, у меня потом ещё показ. Составишь компанию? Хоть развеешься.
Я думаю. Сидеть у неё дома и смотреть в стену — не вариант. Тем же могла заниматься дома. Тащиться в пустую квартиру — тем более. Но хоть опыта набраться — общение с чьей-то разлучницей.
— Ладно, — соглашаюсь. — Поехали. Хоть посмотрю, на что похожи эти ваши новостройки.
Наташка улыбается.
— Вот и договорились. А сейчас давай ужинать борщом. Мужики — козлы, а борщ вечный.
Я смеюсь. Впервые за сегодня. И в этом смехе так мало веселья и так много горечи, что мне становится стыдно. Но я пью вино, ем борщ, слушаю Наташкину болтовню о клиентах-уникумах. И постепенно отпускает.
За окном темнеет. Город зажигает огни. Я сижу на маленькой кухне в Королёве и не знаю, что завтрашний день разделит мою жизнь на «до» и «после». Не знаю, что через сутки я увижу его руку на чужом животе. Не знаю, что «старуха», про которую будет щебетать молоденькая дурочка, — это я.
Но пока я ничего не знаю. Пока я тихо радуюсь, что не осталась этим вечером одна.
Глава1
Октябрь в этом году решил доказать, что он не золотая осень, а грязный, мокрый, промозглый ноябрь, наступивший раньше времени. Небо низкое, серое, давит на плечи. Дождь моросит, не переставая — противный, мелкий, он проникает под воротник куртки, заставляет ёжиться и мечтать о тёплом пледе и чашке глинтвейна.
Но дома никого нет. Дома пустота.
Я сижу в Наташкиной машине, смотрю на капли, стекающие по стеклу, и пытаюсь убедить себя, что мне не хреново. Что я просто соскучилась по мужу. Что через два дня он вернётся, привезёт какой-нибудь дурацкий сувенир из аэропорта, обнимет и скажет: «Скучал, Рит. Дико скучал». И я снова поверю. Я всегда ему верю.
— Ты как? — Наташка трогает меня за плечо. — Выглядишь так, будто сейчас разрыдаешься.
— Я в порядке, — звучит настолько фальшиво, что мы обе смеёмся. Коротко, безрадостно. — Просто устала. И эта погода...
— Знаю, — она вздыхает. — Слушай, клиентка скоро подойдёт. Квартира в новостройке на окраине, вид на лесопарк, метро рядом. Молодые сейчас такое любят. Посмотришь со мной? А то одной тоскливо по этим коробкам шастать.
— Конечно, — пожимаю плечами. — Мне всё равно делать нечего.
Мы выходим под дождь. Наташка раскрывает огромный чёрный зонт. Жмёмся друг к другу и бежим к подъезду. Стеклянные двери, консьерж в униформе, лифт с зеркалами — всё стерильное, новое, пахнет деньгами и свежим ремонтом.
Квартира на четырнадцатом. Наташка возится с ключами, ругается сквозь зубы. Дверь наконец поддаётся, и мы входим.
Светлая. Просторная. Огромные окна в пол, за ними — серое небо и мокрые крыши. На подоконнике стоит ваза с подсохшими цветами. Пахнет ванилью и кофе. Хорошее сочетание запахов. Кто-то старался создать уют для показа.
— Хозяйка постаралась, — комментирует Наташка, оглядываясь. — Аромадиффузоры, цветы. Молодые любят, чтобы сразу «заходи и живи». Сейчас клиентка придёт, будем смотреть.
Я подхожу к окну. Смотрю вниз, на машины-игрушки, на людей-муравьёв. Думаю о том, что вот так же, с высоты, моя жизнь кажется маленькой и незначительной. А на самом деле она просто пустая.
Звонок в домофон разрывает тишину. Наташка бежит открывать. Я остаюсь у окна, изображаю, что рассматриваю вид за стеклом. Слышу голоса в коридоре, цоканье каблуков, Наташкин деловой тон.
— Проходите, смотрите. Квартира замечательная, вид на лес, планировка свободная, можно сделать любой дизайн...
Девушка, которая входит в гостиную, — молоденькая. Лет двадцать, не больше. Тонкая, светловолосая, в бежевом пальто и белых кроссовках. Лицо свежее, без косметики, но глаза уже взрослые — цепкие, оценивающие. Она оглядывает комнату, проходит к окну, замечает меня.
— Здравствуйте, — кивает. — Вы тоже риелтор?
— Нет, я с подругой, — отвечаю. — Компанию составила.
Она улыбается открытой, доверчивой улыбкой. Такие обычно нравятся мужчинам за сорок — в них ещё нет женской колючести, усталости. Хочется обнять и защитить.
— А я вот смотрю, — говорит она, обводя рукой комнату. — Нам с мужем нужно что-то просторное. Он из Москвы переезжает, будет здесь работать. У него свой бизнес, финансовый сектор. А пока наш дом строится, нужно где-то жить.
— Дом строится? — переспрашивает Наташка профессионально-заинтересованно. — А где именно?
— В Новой Москве, — девушка поправляет волосы. — Участок уже купили. Он говорит, через год сдадут. А пока... ну, вы понимаете, надо где-то ютиться. Хочу, чтобы ему было комфортно. Чтобы приходил с работы и отдыхал.
Она гладит себя по животу. Живот ещё плоский, почти незаметный, но жест — интимный, собственнический — выдаёт всё.
— Поздравляю, — говорю я. — У вас будет ребёнок?
Она светится. Честное слово, светится изнутри.
— Да. Мы так счастливы. Он, правда, немного в шоке, но это от неожиданности. Говорит, что всегда мечтал о сыне. С первой женой у него не получилось, а тут... Судьба, наверное.