Ничья земля

Орлов вынул из ящика стола лист бумаги и подвинул ко мне. В верхней части было напечатано распоряжение о направлении в Чирчик, в распоряжение оперативной группы при пятнадцатой отдельной бригаде специального назначения. Срок — шесть месяцев. Дальше стояла обычная фраза: «с возможностью продления по служебной необходимости».

— Пятнадцатая бригада теперь относится к вооружённым силам Узбекистана, — сказал я.

— Формально — да.

— А неформально?

— Неформально всё сложнее.

Я ещё раз прочитал документ.

— Меня командируют в иностранную армию?

— Нет. Ты остаёшься военнослужащим Российской армии и поступаешь в распоряжение нашего представителя.

— При узбекской бригаде?

— На первом этапе.

— А потом?

Гуревич поднялся, подошёл к столу и развернул лежавшую там карту. На ней были Узбекистан, Таджикистан и северная часть Афганистана. Границы бывших республик выделили красным карандашом.

— Потом сюда, — сказал он и постучал пальцем по Таджикистану.

Я посмотрел на него.

— Там война.

— Поэтому тебя и отправляют. Ты прав. Там гражданская война. Пока ещё не везде, но уже вовсю. Душанбе, Курган-Тюбе, Куляб, Гиссарская долина. Вчерашние соседи делятся по областям, кишлакам, родам и политическим взглядам. Военные части тоже делятся. Иногда вместе с оружием.

— Кто с кем воюет?

Гуревич поморщился.

— Если совсем просто — сторонники прежней светской власти против объединённой оппозиции. Только в действительности всё сложнее. В оппозиции есть демократы, националисты, радикальные исламисты и обычные полевые командиры. Среди правительственных сторонников тоже хватает тех, кого закон интересует меньше собственных родственников и имущества.

— А мы поддерживаем кого?

— Тех, кто не собирается строить у нашей границы религиозное государство и открывать дорогу афганским отрядам, — ответил Орлов.

— Очень точное определение.

— Другого пока нет.

Гуревич указал на южные районы.

— Сейчас создаётся Народный фронт Таджикистана. В основном из кулябских отрядов, беженцев, бывших милиционеров, местных добровольцев и людей, которым пришлось уходить из районов, занятых оппозицией. Политически они настроены просоветски. Не пророссийски — именно просоветски. Для многих Союз ещё существует, а всё происходящее они считают временным безобразием.

— Им никто не сообщил, что Союза больше нет, а Таджикистан теперь независимое государство?

— Сообщили. Они не согласились.

— Удобная позиция.

— В Таджикистане сейчас вообще много удобных позиций. Особенно если сидишь в Москве.

Я промолчал. Гуревич провёл пальцем по карте до Куляба.

— Возглавляет Народный фронт Саид Сапаров. Человек известный. Бывший уголовный авторитет, много лет провёл в тюрьме. Военного образования нет. В армии не служил.

— И он командует фронтом?

— Командует людьми. Это не совсем одно и то же. Его слушаются, уважают и боятся. Он умеет договариваться с командирами отрядов, которые друг друга ненавидят. Может за пять минут прекратить спор, который местные партийные работники не могли решить месяцами.

— А в военном деле?

— Почти ничего не понимает, — признал Гуревич. — Может приказать взять город к утру, не поинтересовавшись, сколько у него людей, патронов и машин. Отсюда и советники.

— Наши?

— Наши.

— Действующие офицеры?

— Действующие.

— ГРУ?

Гуревич посмотрел на Орлова. Тот кивнул.

— Несколько офицеров управления направлены к Сапарову как военные советники, — сказал Орлов. — Официально они помогают организовать подготовку подразделений Народного фронта. Фактически контролируют применение наиболее боеспособных отрядов и выполняют задания управления.

— А сам Сапаров знает, кем они являются?

— Он знает, что они советские военные.

— Советских военных больше нет.

— Ты попробуй ему это объяснить, — сказал Гуревич. — Он называет нас советскими, пятнадцатую бригаду советской и пограничников тоже. Иногда это даже удобно.

— А узбеки знают?

— Им тоже не выгодно, чтобы на их границе появился ещё один Афганистан. Они всё знают и поддерживают Сапарова как политически, так и оружием, снабжением, подготовкой его людей и вообще, всем чем могут. Тут у нас полное согласие. — Орлов немного помолчал и продолжил — На базе пятнадцатой бригады формируются несколько сводных групп специального назначения. Костяк — российские офицеры и прапорщики, которые остались в Чирчике. К ним добавляют людей из других частей.

— Почему российские офицеры вообще продолжают служить в узбекской бригаде?

— По разным причинам, — ответил Орлов. — Кто-то родился там и пока не решил, куда переезжать. Кто-то ждёт перевода. Кто-то согласился временно служить в армии Узбекистана. Некоторые остались по нашему указанию.

— Чтобы готовить таджиков?

— Не только. В бригаде огромные склады, техника, документация и подготовленные специалисты. Передать всё за один день невозможно. Узбеки получили часть, но ещё не способны полностью управлять соединением. Структура управления только формируется. Мы заинтересованы, чтобы бригада сохранила боеспособность и не превратилась в склад оружия для всех желающих.

— А желающие есть?

Гуревич усмехнулся.

— Уже приезжали. Из Таджикистана, Афганистана и ещё нескольких мест. Одни предлагали деньги, другие ссылались на решения каких-то комитетов, третьи приезжали с автоматами. Пока их отправляют обратно.

— Надолго?

— Именно поэтому там остались наши офицеры.

Я снова посмотрел на распоряжение.

— Какое отношение к этому имею я?

— Прямое, — сказал Орлов. — Возглавишь одну из групп.

— Командиром?

— Командиром.

— Сколько человек?

— От десяти до двенадцати. Точный состав определят в Чирчике.

— Кто определит?

— Ты и старший оперативной группы.

— Гуревич?

Полковник снял с подоконника стакан, обнаружил, что чай закончился, и с сожалением посмотрел на дно.

— Точно не я.

— Мне опять нельзя знать?

— Тебе ещё ничего не объявили до конца, а ты уже хочешь знать всё.

— Командиру полезно знать, кому он подчиняется.

— Подчиняться будешь одному из советников Сапарова, — сказал Орлов. — Он ставит задачи в интересах Народного фронта. Но по специальной линии группа остаётся подразделением управления.

— Два начальника.