Ничья земля

К вечеру я сдал пистолет, секретные документы и временное удостоверение инструктора. Светлана о моем отъезде узнала последней. Я нашёл её возле столовой после ужина. Она уже переоделась и собиралась на автобус.

— Меня отзывают в Москву.

Она остановилась.

— Когда?

— Завтра утром.

— Вернёшься?

— Не знаю.

Светлана посмотрела на меня внимательно, словно пыталась понять, не шучу ли я.

— Значит, всё?

— Похоже на то.

— Понятно.

Никаких слёз. И обещаний никаких она не потребовала. Только поправила воротник моего кителя и спросила:

— До автобуса проводишь?

— Провожу.

Мы дошли до остановки. Автобус опаздывал, моросил мелкий дождь. Светлана стояла рядом, спрятав руки в карманы плаща.

— Ты ведь всё равно здесь надолго не собирался оставаться, — сказала она.

— Последнее время собирался.

— Но мне не говорил.

— Сам не знал.

Она кивнула.

— Тогда и обижаться не на что.

Когда подошёл автобус, Светлана быстро поцеловала меня и поднялась по ступенькам. Уже из дверей сказала:

— Если вернёшься — найдёшь.

— Найду.

Автобус уехал. Я постоял под дождём и вернулся в часть. Прощание устроили в моей комнате. Стол поставили между кроватями, достали продукты, которые не было смысла везти в Москву. Пришли почти все преподаватели. Даже Седых заглянул на полчаса. Сафонов предложил выпить за новую должность, но Кравченко его остановил.

— Мы не знаем, зачем вызывают.

— Тогда за возвращение.

— Тоже не знаем, вернётся ли.

— С тобой вообще пить невозможно.

В конце концов выпили просто за дорогу. Разошлись после полуночи. Последним задержался Кравченко. Он осмотрел почти пустую комнату и протянул мне руку.

— Хорошо работал.

— Спасибо.

— Если предложат остаться в Москве, соглашайся сразу, нечего тебе в этой дыре делать.

— А если отправят куда-нибудь ещё?

— С твоим везением отправят обязательно.

— Успокоили.

— Для этого и пришёл.

Утром я грузил в «девятку» немногочисленные оставшиеся у меня вещи. На крыльце собрались Кравченко, Журавлёв, Корнеев и несколько офицеров. Седых вышел последним.

— По прибытии доложишь Орлову, — сказал он. — Если разрешат вернуться, место за тобой сохраняется.

Я пожал ему руку, потом остальным и сел в машину. Подполковник, который все равно напросился ехать со мной, занял место переднего пассажира. «Девятка» тронулась, прошла мимо штаба и свернула к воротам. Дежурный проверил документы, поднял шлагбаум. За окном остались плац, клуб, учебный корпус и дорога на полигон. Место, куда меня отправляли против воли и где я неожиданно прижился, исчезло за поворотом.

— Знаете, зачем меня вызывают? — спросил я подполковника.

— Знаю.

— Скажете?

— Нет.

— Секрет?

— Вам объявят в управлении.

— Тогда хотя бы это хорошая новость или плохая?

Он немного подумал.

— Смотря для кого.

После такого ответа разговаривать расхотелось. Я откинулся на спинку сиденья и смотрел в лобовое стекло. До Москвы оставалось несколько часов хода. В предписании значилось только управление, кабинет и время прибытия. Ни новой должности, ни причины отзыва, ни срока. Почему-то я был уверен, что на этот раз речь пойдёт не об увольнении. И даже не о преподавательской работе.