Страница 60 из 61
— Или через два месяца. Хотя, пожалуй, Леону нужно больше времени, – со знанием дела сообщила его супруга.
Медсестры из палаты, дверь которой была открыта, зашушукались:
— Еще бы! Он ведь столько лет пытался бороться с истинностью, смирился, что это невозможно, и тут у него перед носом молодая полярная лисичка взяла и отказалась от истинного, а потом нашла нового. А его не подпускают исследовать. Да он же спать не будет!
Альбина строго посмотрела на тигрицу, что трепала языком, и та тут же сомкнула рот.
— Ребята, я рада за вас, – обратилась она к нам. – И правильно делаете, что не пускаете никого в личное.
— Еще скажи, что тебе самой не интересно! – завопил из кабинета Леон, вызвав у нас с Бурой только смешки.
— Интересно, – согласилась Альбина. – И у меня даже есть соображения по этому поводу.
Дверь кабинета открылась, показалась обиженная физиономия местного гения:
— Какие?
Альбина повернулась к Буре и Лесе:
— Ладно, пойду поделюсь мыслями, заварю чай с листьями кошачьей мяты.
— Быстрее, родная. Быстрее, – поторопил Леон.
Попрощавшись с доктором, обсудив между собой хорошие результаты обследования, мы с Бурой вышли, погрузили детей в минивэн нашего защитного центра и услышали мелодию, которую кто-то насвистывал.
— Птаха, хочешь с нами?Оказалось, это Птаха лежал в колючих розах неподалеку от нас и явно нарывался на звездюлей от Скалы. Я слышала, что оборотень очень тяжело переживал подлянку бывшей жены, и никакой пожизненный срок в психушке для всех участников не залечил его раны.
— В Безопасную нору? Нет, если у вас нет еще и Опасной норы.
Тут как раз появился Скала. Посмотрел на Птаху и закатил глаза:
— Это тебе в дом к медолису. Он как раз закрыл свой магазин кроссовок и открыл в технологичной норе мастерскую. Говорят, не столы выгрызает, а произведения искусства.
— И чем же там опасно? – Птаха сразу сел.
— Говорят, что на этой сфере был другой монополист, и теперь медолиса прессуют.
— Медолиса? Прессуют? Люди? – Птаха заржал, не веря ни единому слову.
Я тоже удивилась. Ничего об этом не слышала.
— Ага. Ему нравится. Он каждый день разборками развлекается. Использует этот контент для продвижения в соцсетях, и знаешь, сколько его людей поддерживают? Фишка в том, что нельзя показывать сверхсилу и ни в коем случае не прибить конкурентов.
— Хм, – Птаха почесал затылок. – И насколько там забавно?
— Очень. Медолис изображает бедного терпилу, на которого целой ордой идут решалы, а потом выключает камеру и.. – Скала улыбнулся, словно сам хотел бы поучаствовать, да нельзя. – А потом те дураки заявления пишут о побоях, а медолис видео показывает ментам и плечами пожимает, когда говорят, что он один двадцатерых побил. Конкуренты злятся, собирают все больше людей. Кажется, сегодня один медолис может и не справиться. Человек сорок будет.
— Ни слова больше! – Птаха вскочил на ноги, а через пять секунд его уже не видно было на территории Бродячих.
Скала довольно сощурил глаза. Посмотрел на наши сплетенные пальцы, улыбнулся и вздохнул:
— Эх, молодежь. Вы хоть с такими коленками к родителям не ходите. Поберегите их.
Я посмотрела вниз, где под линией сарафана виднелась краснота на коже.
— Да это не то..
— Ага-ага, – Скала махнул рукой, жестом прощаясь и пошел по своим делам.
— Ты пунцовая, – прошептал Бура.
— Это ужасно.
— Что естественно, то не безобразно.
— И где регенерация?
— Она за нами не успевает, – хохотнул наглый лис, подмигнул и сел за руль.
А мне хотелось взять пример с Ядрена Батона и тоже погрызть стол. Хоть какой-нибудь! Стыдно-то как.