Страница 71 из 77
Не потому, что здесь безопасно. Здесь как раз опасно, грязно, больно и чертовски неудобно. Не потому, что меня ослепила романтика власти. После библиотеки я слишком хорошо знала цену этой власти. И не потому, что без мужчины женщина якобы неполна. Я сорок пять лет прожила в мире, где женщина могла держать в руках скальпель и отделение, и прекрасно знала себе цену без чужой фамилии.
Я не хотела уходить, потому что впервые за две жизни моя работа, мой ум и моя жесткость оказались нужны не как удобный инструмент, а как я сама.
Я взяла документы.
Мстислав не двинулся. Только пальцы у него на подоконнике чуть сжались.
Я разорвала первую страницу пополам. Потом вторую. Третья оказалась плотнее, пришлось рвануть сильнее, и от этого ребра отозвались болью. Куски бумаги посыпались на стол белыми, дорогими, бесполезными клочьями.
- Зоя, - тихо сказал он.
- Вероника.
Он замер.
Я подняла на него взгляд.
- Меня зовут Вероника Лебедева. В этом мире - Зоя Покудова, если так удобнее вашим печатям. Но перед вами я больше не хочу прятаться за чужим именем.
Мстислав медленно подошел ближе.
- Вероника.
В его устах мое настоящее имя прозвучало не вопросом и не тайной, а признанием факта.
- Я остаюсь, - сказала я. - Не потому, что вы министр, не потому, что мне некуда идти, и не потому, что боюсь. Я остаюсь, потому что выбираю. Вас. Аврору. Этого злого мальчика в корзине. Работу, которую здесь еще надо сделать. И даже вашу проклятую Канцелярию, если она иногда способна защищать живых, а не только ломать виновных.
Он стоял совсем близко. Так близко, что я видела усталую тень под его глазами и тонкую царапину у скулы.
- Ты понимаешь, что я не стану безопасным человеком.
- Я врач, Мстислав. Я редко выбираю безопасное. Обычно выбираю жизнеспособное.
Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки, рядом с царапиной от щепки. Никакого захвата, никакой демонстрации права. Вопрос.
Я ответила, положив ладонь поверх его пальцев.
- Только не целуйте меня так, будто это финал романа, - предупредила я. - У меня болят ребра, и я могу испортить сцену медицинским комментарием.
Впервые за эту ночь он улыбнулся по-настоящему. Устало, коротко, но живо.
- Тогда просто побуду рядом.
- Это разумнее.
Он сел рядом со мной у окна. Между нами на столе лежали клочья вымышленной свободы, деревянная лисица и чистый бинт, который я так и не убрала. За стеной тихо плакал новорожденный.
Я закрыла глаза и позволила себе на несколько минут не держать весь мир руками.