Страница 17 из 77
- Ваша светлость, - голос Емельяна был едва громче шелеста сквозняка.
- Докладывай, - я мгновенно переключился в режим министра, отсекая лишние эмоции.
- Агентура из Заречья только что прислала весточку. Сегодня во второй половине дня вокруг лачуги Зои Покудовой крутились чужие люди. Сбили дверной замок, перевернули все внутри вверх дном.
Я чуть прищурился, анализируя информацию. Обычная столичная полиция не работает так грубо и быстро без официального ордера.
- Кто именно?
- Никанор, - выплюнул имя Емельян, словно оно было отравленным. - Ищейка Лязгова. Он лично тряс соседей в переулке, выпытывая, куда пропала повитуха и не забирал ли кто ее вещи из тайников.
Демид Лязгов. Имя моего главного политического врага и владельца крупнейших сталелитейных заводов повисло в прохладном воздухе коридора. Человек, чьи амбиции простирались далеко за пределы коммерции. Пазл начал складываться с пугающей четкостью. Люди Лязгова не стали бы марать руки, лично копаясь в грязном белье уличной шарлатанки просто из любви к правосудию.
- Если Никанор ищет ее с таким рвением, значит, старая Зоя действительно хранила у себя что-то, способное критически ударить по Лязгову, - ровно произнес я, просчитывая варианты на три хода вперед. - Или она шантажировала кого-то из его ближайшего, доверенного окружения.
- Прикажете перехватить Никанора в городе и спустить в наши подвалы на допрос? - Емельян положил широкую ладонь на рукоять револьвера, скрытого под суконным сюртуком.
- Нет, - я отрицательно качнул головой. - Если Лязгов поймет, что мы заинтересовались его цепным псом, он начнет копать в сторону моего ведомства. А мне сейчас нужно абсолютно глухое спокойствие вокруг этого острова.
Я подошел к высокому стрельчатому окну. На улице накрапывал мелкий, ледяной осенний дождь, размывая газовые огни столицы на другом берегу реки.
- Сделай вот что, Емельян. Отправь наших людей в Заречье. Пусть пустят по кабакам и борделям слух, что Зойку-шарлатанку вчера видели на Николаевском вокзале. Скажите, что она купила билет до Москвы в третьем классе, сбегая от карточных долгов. Пусть ищейки Лязгова теряют время, обнюхивая перроны.
- А ее лачуга?
- Установите за домом круглосуточное скрытое наблюдение. Внутрь не лезть, ничего не трогать. Если Зоя прятала там какие-то записи, я хочу знать, кто еще попытается за ними прийти. И усильте патрули на реке. Ни одна лодка, ни один паровой катер не должен приблизиться к острову без моего личного досмотра.
- Будет исполнено, ваша светлость.
Емельян растворился в темноте лестничного пролета так же бесшумно, как и появился.
Я остался стоять у окна, глядя на темные, тяжелые воды реки, отрезающие мой дом-крепость от остального мира. Мои пальцы машинально отбили короткий, ровный ритм по деревянному подоконнику.
Старой Зои Покудовой больше не существовало. Та папка, что осталась лежать на моем столе, превратится в пепел в камине сразу, как только я вернусь в кабинет. Женщина, что сейчас сидела в сером платье в комнате моей сестры, была непредсказуемой аномалией, чужеродной деталью, способной сломать весь мой выверенный, жестокий государственный механизм. Она лгала мне о своем прошлом, она не боялась моей власти, и она скрывала знания, опережающие академическую науку.
Я медленно сжал руку в кулак, чувствуя, как холодная логика контрразведчика уступает место темному, первобытному собственническому инстинкту хищника. Теперь она принадлежала моей юрисдикции. Она была моей ответственностью. И я переломаю хребет любому, от Лязгова до столичных жандармов, кто попытается подойти к ней на расстояние выстрела.
Игра началась всерьез, и в этой партии я не собирался отдавать своего лучшего ферзя.