Страница 11 из 1291
Теперь деньги были. Их можно было отдать семье. Но меня не отпускало ощущение полной беспомощности против шайки Нурха-Борова. Я очень хорошо помнил каждую секунду избиения. Плевки, летящие в разбитое лицо. Скрежет пыли на осколках зубов. Хруст рассыпающихся фаланг пальцев. Треск разрываемой плоти, когда обломок прорывает кожу, выходя наружу, потому что человеческие кости не могут умещаться в хрупком теле под таким углом. И вспышки ужасающей боли сопровождающей каждый удар, каждый перелом и каждое рассечение. Это не то, что легко стирается из памяти. И чтобы отомстить, мне нужно стать сильнее.
В этом мне должны помочь тренировки. Судьба словно приглядывает за мной, сама подкидывая варианты. Совсем недавно несколько ветеранов из «Шато» решили окончательно осесть в поселении. Еще физически крепкие рейдеры. Но уже понемногу замедляющие всю команду. Они не захотели быть обузой, но взяв расчет, не пробухали по барам, а вскладчину открыли зал подготовки. Где подростки вроде меня, кто мечтает ходить за периметр после контракта, могут начать готовиться. Ветераны неплохо натаскают в физическом плане. Кстати для контракта это тоже лишним не будет. Вариант подходящий мне идеально. До сегодняшнего дня остававшийся недоступным, поскольку четыре сотни кредитов в неделю, сумма, бывшая для меня труднодоступной. Теперь же я могу оплатить сразу три месяца занятий, за которые, надеюсь, смогу собрать еще одну Летучую Мышь на продажу через аукцион. Таким образом, семья получит прибавку к бюджету в две тысячи и мне хватит на остальные планы.
Да, для занятий с ветеранами пришлось пожертвовать свободным временем, украденным у сборки новых дронов. Но это вполне равноценный обмен. Я четко знал, что хочу и рвался к заветной мечте не жалея себя! А если попутно можно будет отомстить тварям Борова, так это же вообще сказка! Но не все можно решить толщиной бицепса и умелым ударом. Как бы мне этого не хотелось. И это стало еще одним уроком мне. Слишком горьким и тяжелым уроком.
Через полгода не стало папы. Он сгорел, за каких-то две недели. Вначале казавшаяся легкой простуда резко переросла во что-то страшное. И он слег, чтобы уже не встать. У корпорантов было нужное лекарство, но нам его так и не продали. Да и не было у нас таких денег. Еще не было. До их обретения он недожил три дня.
Эти шесть месяцев стали для меня испытанием на прочность и силу духа. Начав занятия в тренировочном лагере «Шато», как назвали его отставные рейдеры, через месяц я мог уже выиграть один на один у любого из шайки Нурха. Через три — меня стало уже невозможно забить даже толпой, как тогда, на заднем дворе мастерской. А к тому моменту, когда не стало папы, они превратились из охотников, в загоняемую дичь. Толкая друг друга, мешая сами себе, они больше не были проблемой. Легкость, с которой я раз за разом разделывался с ними, поражала. Ветераны умели учить. Пусть жестко, вбивая знания через пот и боль, но весьма эффективно. В их уроках не было какой-то красоты, как любят писать в сети. Только максимально рациональные движения. Подбить руку, сбивая траекторию удара так, чтобы он прилетел не тебе в лоб, а в челюсть другому нападающему. Лишить зрения ударом по глазам. В горло и пах. Куда угодно, и чем угодно. Из любого положения. Задача одна — победить любой ценой. Они учили так, как их учили наемники на контракте, а после — сама жизнь за периметром. Где плата за ошибки — кровь. И это еще щедрый курс. Чаще рейд брал полную стоимость — забирая дыхание плохо подготовленного бойца и его товарищей. Неудивительно, что через полгода шпана Борова не представляла для меня угрозы.
Школа, тренировки и постройка дронов, это все чему я уделял время. Дефицит времени стимулировал лучше планировать свой день. А ночные бдения за терминалом ВСГ — расширили кругозор. Это принесло свои плоды. Поняв, что я слишком много времени трачу на изготовление корпуса дрона, в голову пришла идея автоматизировать процесс. Оказалось, что сложного в этом ничего нет. Для меня, во всяком случае. Нужно только лишь договориться с мастером Грогом и написать небольшое обновление для ремонтного бота собранного папой. В результате, по разработанной схеме, Работяга сам мог осуществлять весь цикл, были бы детали.
Большие затраты которые я не тянул. Но и тут нашелся выход. Поскольку мастерскую и так и так пришлось брать в долю, ведь использовался их инструмент, помещение и энергия, я отдал семьдесят процентов прибыли мастеру. А взамен затраты на закупку всего необходимого ложились на него. Корпус же изготавливался вообще из того железа и композитов, что копилось на заднем дворе как хлам.
Через три дня с «конвейера» должна сойти первая партия. В неделю железный работник способен изготовить два с половиной дрона серии Летучая Мышь. Итого десять за месяц. И первую партию, выставляемую на аукцион, мы решили сделать именно такой — ровно десять единиц. Это должно принести мне невероятные двадцать пять тысяч кредитных единиц! Сумма, от которой трясутся коленки, и холодеет внизу живота.
Однако первое пополнение счета прошло для меня совершенно незамеченным. Оно потонуло в черном горе, захлестнувшем меня с головой. Я не отходил от остывшего тела отца до самой кремации. Всю неделю безотлучно сидел рядом с ним, вначале в нашей квартире, а затем у холодильника крематория поселка. Забив на все на свете — тренировки, дронов, Нурха и его шакалов. Слабо реагируя даже на маму.
Наверное, так и зачах бы рядом с урной наполненной серым прахом бывшей когда-то любимым отцом Иланом Моран. Талантливым инженером, влюбленным в космические корабли и маму. Погибшем от лихорадки на далеком шарике, бывшем военном мире развалившейся империи людей, а ныне пограничной планете сектора ответственности концерна «Атлант».
Вытащить меня на поверхность смог только один из тренеров лагеря подготовки — уважаемый Пирит. Буквально за шкирку он отволок меня в зал и задал на ковре грандиозную трепку.
А, когда то что составляет «мое Я», всплыло из серых глубин, на мгновение показавшись на поверхности океана боли и отчаяния, тренер жестко припечатал этот росток, не дав мне снова ухнуть в бездну:
— Ларат Моран! — рявкнул тогда старший тренер — Соберись, сучье вымя! Ты же мужчина, теперь единственный в семье! От тебя зависит, будет-ли мать сытно есть, и спать под крышей!
И уже гораздо тише:
— Сынок, отпусти его. Оставь мертвое мертвым. Не вставай с ними в ряд. Проживи долгую жизнь, достойно чтя его память. Любой отец бы желал этого своему чаду.