Страница 2 из 70
— Я был при одном из заговорщиков по поручению вашего отца. Охранял. — Шэн пожал плечами. — Когда началась заваруха, пришлось окончательно выбирать сторону. Выбрал ту, которая побеждает.
— Тебя не ранили? — Беспокойство в голосе прорвалось помимо моей воли.
— Повезло. И твой отец прикрывал. — Шэн усмехнулся, но глаза остались серьезными. — Теперь я вроде как в почете. Но по примеру господина Ли в ближние к Запретному городу круги не рвусь, мне и так хорошо.
Он врал, я это чувствовала. Не крупно, по мелочам, но врал. Что-то было не так в его истории, какая-то деталь не сходилась. Но спрашивать, какая именно, я не стала. Не здесь, под кедром, где пахло смолой и его запахом, от которого у меня кружилась голова.
Шэн тем временем полез за пазуху и вытащил сложенный лист плотной бумаги.
— От твоего отца письмо.
Я взяла. Сероватая бумага, не такая, какую отец использовал раньше. Другой сорт, из дешевых и самых распространенных, в каждой лавке такой можно купить. Значит, папа до сих пор осторожничает, умница.
«Линь-эр, все кончено, старый режим пал. Новый император подтвердил мою должность, больше на меня не давят. В столице еще шумно, но за городом тихо. Я отремонтировал наше старое поместье в полудне пути от столицы, помнишь, то, которое куплено на имя матери. Там безопасно. Можете возвращаться, когда сочтете нужным. Не спешите. Сами решите. Я отсылаю к вам верного человека, он вас проводит и сохранит. Целую. Отец»
Я перечитала дважды. Трижды. Пока буквы не начали расплываться.
— На словах он велел передать то же самое, — сказал Шэн. — «Не спешите, сами решите когда. Жду вас, но не тороплю».
Я сунула письмо за пояс. Пальцы дрожали, пришлось спрятать их в рукава, чтобы никто не видел.
— Верный человек отца, который сопроводит нас обратно в столицу, — это ты? — спросила я. — Или у тебя другие дела?
Он посмотрел на меня так, что я почувствовала, как краснеют щеки. Взгляд у него был тяжелый, но не злой. Усталый, что ли. Будто он нес что-то очень большое очень долго и только сейчас ему разрешили поставить ношу на землю.
— Я там, где вы, госпожа, — сказал он наконец тихо, но твердо. — Если поедете — поеду. Если останетесь — буду ждать. Если решите не возвращаться совсем… — он махнул рукой, — придумаем что-нибудь.
— Да ладно, не ври, — фыркнула я. — Там, где я, как же. Бросил здесь и восемь месяцев носа не показывал!
— Ушел, потому что вы были в безопасности. — Шэн наклонил голову к плечу. — Сделал, что должен был, и вернулся, чтобы служить вам, госпожа.
Я хотела спросить: «А что ты должен был сделать?» Хотела ударить его в грудь, в то самое место, где зашивала рану восемь месяцев назад. Но вместо этого спросила:
— Ты голоден?
Шэн моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Отвык за восемь месяцев от того, что госпожа у него очень практичная?
— Немного, — сказал после паузы.
— В монастыре кормят плохо. Вегетарианская кухня. — Я отпустила наконец несчастный кедр и даже удивилась, что на его коре не осталось следов от моих пальцев. — Пойдем, попрошу для тебя на кухне что-нибудь посытнее.
— Госпожа, — окликнул меня этот дуболом, когда я уже пошла обратно к воротам монастыря.
Я обернулась. Шэн стоял на том же месте, не сдвинулся ни на шаг.
— Спасибо, что не прогнали.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не прощение. Не любовь. Просто… усталость от восьми месяцев вранья самой себе.
— Идем уже, не стой столбом. Завтра рано вставать. Мы едем домой!