Страница 14 из 58
Смачно откусил огромный кусок и со звуками, будто ел вкуснейшее на свете блюдо, стал уничтожать ножку на моих глазах. Ему хватило трех укусов, чтобы разделаться с ней!
На губах пещерного коварно блеснул животный жир, который выделила тушка при жарке. Тарзан вытянул губы трубочкой, словно говоря – смотри, я готов к поцелую. Похоже, смекнул, что я не ем мясо, и нашел способ, чтобы я изменила своим принципам.
И я действительно заколебалась. Домой-то жуть как хочется! Потом просто сотру из памяти, будто не было.
Я медленно потянулась к его губам, чувствуя полнейший раздрай. С одной стороны, мне нужно было его поцеловать, и это был очень приятный опыт (уж я-то распробовала), с другой – животный сок на его губах уменьшал степень моего отчаяния от этого мира до стадии «может, еще потерплю здесь, а?».
Я вспомнила свои туфли, что пали смертью храбрых, зажмурилась и подалась вперед. По всем расчетам я должна была попасть точно в его губы, но этого не произошло.
Смешок Тарзана заставил меня открыть глаза и взглянуть в наглое веселое лицо. Он так широко улыбался, что было видно два ряда немного неровных, но удивительно белоснежных зубов.
Неужели древние люди не знали, что такое кариес? Вот это им повезло!
Тарзану безумно шла эта улыбка. Загорелое лицо, темные волосы, карие глаза, крупный нос и подбородок, который явно был квадратным (вот сбрею ему растительность – точно подтвержу). Сколько ему лет? Могло быть как двадцать пять, так и тридцать пять. С этой лохматостью не сказать точно. Хорош настолько, что я всерьез раздумывала, а не отомстить ли ему, забрав с собой обратно.
Чего у него было не отнять, так это природного магнетизма. Каждая поза выражала уверенность, затаившуюся силу, от которой у меня внутри все дрожало. Его улыбка уничтожала мою злость, как лучи солнца снег. Взгляд у него был какой-то особенный – ни один мой современник так на меня не смотрел. Все взгляды мужчин в большом городе быстрые, яркие, как софиты. Но вот он осветил тебя, а уже через секунду – другую.
Я вскочила на ноги, кляня себя, что думаю не о том. Живот урчанием подтвердил – не тем моя голова забита.
— Ты же не только мясом питаешься, да? Есть фрукты, орехи, корешки, в конце концов? Скажи, что да!
Тарзан еще раз протянул мне мясо. Не сдается. Хорошо, не сдамся и я! Где там подаренное мелкое копье для защиты? Я выхожу на собирательство! В конце концов, до ночи мне еще продержаться нужно.
Я надела сломанные туфли и сделала два шага из пещеры, обернулась.
Не идет.
Сделала еще один шаг.
Да о чем он вообще думает? Или поставил на мне крест, раз мясо не ем?
Ну и ладно, сама осмотрюсь!
Субтропики должны быть богаты на фрукты, так? Что у нас вон там, где деревья? Вряд ли дикий зверь, верно?
И тут резкий и странный звук со стороны кустов метрах в двадцати заставил меня взвизгнуть и опрометью метнуться в пещеру. На входе я попала в объятия Тарзана и даже не противилась, только переместилась так, чтобы быть поближе к входу.
— Не бойся. – Тарзан взял меня за руку и вдруг потащил в сторону кустов, откуда исходил жуткий звук.
— Не-не-не, я не хочу смотреть. Я такого животного не знаю, значит, оно вымерло. А вымерло так вымерло! Эволюция – вещь. Я ей полностью доверяю, проверять на себе не хочу.
Я тормозила ногами, как могла, но это было все равно что пытаться остановить слона.
— Смотри. – Тарзан раздвинул ветки высокого кустарника, и оттуда на меня посмотрела огромная птица. Клюв с мою руку, глаз с кулак. Оперение невзрачное, коричневое. Сама страшно кривая, жуткая.
— Не зря вымерла. Закрывай.
Пещерный хмыкнул и покачал головой.
— Это еда! – и сделал резкий выпад рукой, схватил птицу за огромный клюв, а потом вдруг замер. А через несколько секунд и два взмаха крыльев потревоженной дичи отпустил и отстранился, сделал шаг назад и показал мне пальцем на лапы птицы. В гнезде жались друг к дружке три огромных яйца.
— Нельзя, мама, – пояснил Тарзан и потянул меня прочь.
Я была впечатлена!
— А ты не такой уж неандерталец, как я предполагала!
— Убьешь маму – умрут птенцы. Одна смерть за четыре. Не убьешь – через семь лун четыре птицы получишь.
Ах вот оно что! Логика по-неандертальски.
Я заметила вдали дерево с ярко-фиолетовыми плодами.
— О! Вон там. Можно есть фиолетовые фрукты? – Я дернула Тарзана за руку, чтобы он остановился.
Пещерный проследил за моим взглядом, нахмурился, потом послушал завывания моего живота и устало кивнул.
Ура! Я спасена!
Прытью бросилась к еде так, что Тарзан не успел удержать. Окрик его тоже не сработал. Зато сработали розовые и пушистые на вид заросли вокруг дерева. Они разодрали мои штаны в клочья в одно мгновение. Если бы Тарзан не успел меня выдернуть назад, не знаю, что было бы.
Пещерный обругал меня чередой странных звуков, больше напоминающих рычание диких зверей. Я молча выслушала, оплакивая про себя потерю. Туфли, теперь штаны. Ну что за невезение?
— Стой. – Тарзан бросил на меня суровый взгляд, отошел к соседнему дереву и достал оттуда длинную палку, которая раздваивалась на конце. На этой рогатке блестела серым плотная паутина. Этой палкой с сеткой пещерный, не заходя за кусты, ловко снял несколько фиолетовых плодов с дерева и протянул мне.
Сам он есть их не стал, а я осторожно откусила. В это время Тарзан присел передо мной и осматривал царапины на моих ногах.
— Пустяк, не обращай внимания.
Но он так не думал! Затащил меня в пещеру, оборвал ошметки штанов, превратив их в асимметричные шорты, и стал мазать мне ранки какой-то зеленой кашей из ступки.
— Лежи! – величественно велел он мне, а сам развел бурную деятельность на другом конце пещеры, постоянно поглядывая на меня.
Вернулся он с кусочками шкур, стянутыми какими-то странными веревками.
— На! – протянул он их мне.
— Это что?
Пещерный показал на свою набедренную повязку, потом зажмурился, будто силился вспомнить, как это называется, и все-таки выдал:
— Одежда!
Где? Это? Да он шутит!
Но через некоторое время стоило признать – Тарзан настроен очень серьезно. И если я сама не сниму, то снимет он. И даже зеленая мазюкалка на моих ногах его не остановит.
— Я никогда не ношу животные принты, понимаешь? – Я двумя руками удерживала свои шорты на месте.
— Нет! – Тарзан тянул на себя рваные края символических шорт.
— Кто в тропиках ходит в шкуре? – Я пыталась воззвать к логике. – Уж лучше юбка из соломы!
— Надо!
Ответ меня просто убил.
Надо – и все тут.