Страница 18 из 90
— Вы… думаете это я предательница, да? С барьером и демоном… — её голос утих, а взгляд опустился.
Ого, это что? Неужто я слышу в её голосе… обиду? Августина, да ты не такой уж и бездушный кремень, как я раньше думал! Может ей и вовсе на нас всех не похрен, а её безразличие — банальная усталость от того, насколько быстро наша ветвь катится в канаву?
Будет неудивительно.
— Я всех подозреваю. И пока не найдём крысу — так оно и будет. Я беспомощный инвалид, и отпускать подозреваемого на ещё одну шалость позволить не могу. Ты должна понимать.
— Я… понимаю, да, господин, — кивает она нехотя, — Тогда может сходите сами? Это недалеко.
— Эм… ничо тот факт, что там как бы дождь? — недоумеваю.
— Зонты у нас ещё остались.
— Эм… так всё равно намокну. Ну нет конечно, какой ещё дождь⁈ Он же мокрый! — возмущённо задираю бровь, — Как закончится, так и пойду.
— Всю ночь идти будет…
— Посидим всю ночь.
— Ясно… — пробормотала она, неуверенно опуская взгляд и задумываясь о своём.
Я вглядываюсь. Хотелось пошевелить ушками, чтобы прислушаться, но увы, люди немощны. Но я и так услышал.
Живот у неё заурчал.
— Покидать зал можно? — спросила она.
— В пределах кухни и туалета, — решаю подыграть.
— Благодарю, — она глубоко кивает, — Желаете ужин?
— Нет. Сама же можешь есть что хочешь.
— Благодарю. Тогда я скоро вернусь, прошу простить.
И снова поклонившись, Августина проходит мимо, прямиком на кухню. Пусть ест что хочет — главное что меня не кормит.
Кот молча наблюдал за этой сценой. Всё это время его взгляд метался с меня на служанку, и если бы он был человеком, я бы прекрасно видел лицо его неловкого молчания — неуверенность, неспособность вмешаться. Как посторонний в конфликте, хотя конфликта и нет.
Это называется власть.
— Не… ожидал такого от тебя… — пробормотал он, глядя на моё неизменное выражение лица, — Кем ты был раньше?
— Много кем. Множеством.
Я наконец выдыхаю, расслабляясь в мягком кресле.
Когда там, говорите, дождь кончится? Утром? Ну значит подождём. Демоны не сунутся, а спешить некуда.
Страх и смерть дали мне время.
Как и обычно.
Наступило утро. Я не спал. Вообще. Да, представьте себе, коты на такое способны!
Зато мы способны находиться в чуткой полудрёме, что-то между сознание и сном.
Интересно, как себя ощущала Августина, когда на неё не отрываясь и почти не моргая всю ночь смотрел полумёртвый наследник полумёртвого рода? Уверен, ей было не по себе. Но уж извините, коты взгляд не отводят!
Впрочем, она всё равно уснула прямо в кресле, так что я смог… нет, не расслабиться. Я же не дурак понижать защиту на такой мелочи. Просто стало не так стыдно на неё пялиться.
Но вот наступило утро, и с первыми лучами закончился и дождь. Августина тут же начала просыпаться, видимо привыкшая вставать в одну и ту же рань, а я, поняв, что смысла сидеть нет, поднялся и наконец решил приступить к делам.
Благодаря молочку и отдыху тело активно восстанавливалось, что не могло не ощущаться: ноги стали сильнее, колени дрожат меньше, а голова не кружится, когда резко встаёшь. Почти человек!
Входная дверь оказалась закрытой.
«Блин… что-ж делать-то, что-ж делать… ловушка…», — прикусываю губу.
О, Августина открыла окно, чтобы проветрить! Ха-ха, свобода!
Дожидаюсь, когда она выйдет, и с довольной мордой сигаю прямо на улицу! Получается не грациозно, а как сарделька из одного места, но получается — плюхаюсь прямо на траву.
— Да костюм же испортится! Он и тяк единственный! — уже мчался вечно ворчливый кошкодед.
— Я отрицаю значимость одежды, человек! И дверей тоже, — бормочу.
Я переворачиваюсь колбаской и как червяк задираю голову. Улица. Моя первая улица в девятой жизни! И первая за все века — от лица человека. И с учётом, как изменился мир — мне было невероятно интересно, что я увижу!
Первое, конечно — запахи. Ощущалась влага недавно прошедшего дождя, сырость земли и… уголь. Да-да, жжённый уголь! Он был настолько въедчивым, что я ощущал его привкус на языке!
Столбы дыма шли откуда-то с конца города и явно формировали часть туч, отчего свет был слегка желтоватый.
Я начал подниматься. Теперь осмотрим поместье.
Кованая чугунная ограда по периметру, высокие прутья и ворота с гербом Эшкрофтов — мечом и черепом. Куча листвы и дохлой травы.
Двор. Плиты разошлись и просели, в швах пробивается трава, после дождя стоят лужи. Слева одичавший сад: подстрижено лишь у входа, дальше бурьян, самосев да голые ветви.
Ну и самая громкая деталь двора: пустой каретный сарай-конюшня — скелет прежнего богатства, которому нечем наполниться. Для бывшего богача каждый взгляд на него — тихое унижение. Большой, просторный, которым можно гордиться!
И ныне неподъёмный.
Ну и дальше по мелочи: пересохший фонтанчик, каменная скамья со мхом. И иногда — следы того, что за двором ухаживает одна пара рук, Августина: подметённое крыльцо, чистота у самой двери, и состриженная крапива да репейник.
— Раньше дела были лучше… — вздыхаю, наконец выпрямляясь, — Мягко скажем. Очень мягко.
— Каждый из Эшкрофтов претендует на часть няследия рода, если докажет, что достоин. Раньше удявалось. Ну а Леонярд… не успел, — перепрыгивает старик окно.
— То есть, возможность ещё есть? — смекаю.
— Дя. Раз в год испытания. Следующее… вроде скоро.
Хм… интересно. Это что, можно ограбить моего друга Годрика? А хорошо звучит! Да за то, что я сделал для победы над Демон-Лордом он мне… вообще кучу чего должен! Всё!
Потом подумаем над этим. Но потенциально вносим в список с планами.
Прежде чем приступать к этим вашим магиям и барьерам от зла, мне всё ещё было интересно узнать где же, чёрт возьми, очнулся! Что за мир такой дивный? А потому первым делом, переступая противные лужицы, я подошёл к воротам.
Открывать не стал, но через них прекрасно видно и слышно.
Цокот копыт и грохот колёс по булыжнику — мимо проехала какая-то чудная повозка.
— Кэб, — пояснил кот, — Наёмный транспорт.
— Так повозка же.
— В повозках нявоз везут! А в кэбах — предприимчивых людей!
За ним вижу взаправдашний конский навоз на мостовой, а поблизости мальчишка-подметальщик расчищает переход в надежде на монетку. Ещё спешащие по делам мужички в котелках, работницы в шляпках, редкий богатей под зонтом.