Хозяйка чайной

Я снимаю тканевые туфли, дотрагиваюсь кончиком большого пальца до его хвоста, на который он предлагает мне наступить, и тут же убираю ногу.

Ну как так топтаться по живому дракону-то?

Трей издает непередаваемый звук, и я понимаю, что он меня торопит.

Ладно. Что я, трусиха, что ли? Смогу!

Он протягивает мне лапу, старательно убирая когти, и я кладу руку на нее, чтобы взобраться. Контраст моей маленькой ладони на огромной лапе меня так впечатляет, что я на миг замираю.

И он двигает хвостом так резко, что я падаю в воду. Погружаюсь на секунду с головой и выныриваю, жадно хватая ртом воздух.

— Ты это специально? — возмущаюсь я, смотря в наглую морду.

А он берет и выпускает в меня струю воды изо рта. Она попадает мне в живот, потому что стоя мне тут ровно по пояс.

— Ах так? — Я поднимаю рукой волну, плески воды попадают ему в морду.

Он снова выпускает струю воды по мне, но уже по плечу.

И между нами начинается война. Мы возимся в воде, и я смеюсь в голос. Прекрасно чувствую, что и Трей про себя хохочет. А когда я выбиваюсь из сил, то сажусь на его лапу в воде, прижимаюсь к его боку и слушаю, как глубоко он дышит.

Закрываю глаза и понимаю, что это дыхание мне знакомо. Звуки один в один как после страстного занятия любовью, когда я кладу голову ему на грудь.

До этого момента я умом пыталась понять, что этот зверь и есть мой Трей, но в глубине души не принимала этого. Словно не верила в этом.

Но именно это дыхание сейчас связало дракона и человека для меня. Вдох-выдох. Вдох-выход.

Один в один!

Неожиданно я почувствовала, что лапа на которой я сижу, пропадает. А уже через секунду я стояла в воде в объятиях Трея.

— А ты правда управилась за пару часов, как и говорила, — говорит он.

Наклоняется ко мне и целует медленно, нежно и глубокого. Может, я себе надумываю, но он словно благодарит меня за то, что так быстро приняла его звериную суть.

Ледяная вода, которую теперь не греет дракон, не дает забыться, и мы быстро выходим на берег. Одежда липнет к нам, но мы все равно быстро избавляемся от нее. В нас горит желание быстрее насладиться друг другом, стать единым целым.

Раньше я считала, что заниматься любовью на природе — это что-то на диком, необразованном, совсем не для меня — городской девчонки. Но теперь я поняла, что где бы ты ни был, если с тобой тот, в кого ты влюблен без памяти, то не имеет значение, перина под тобой или трава. Любое ложе страсть превращает в райские облака.

Несмотря на день, я вижу звезды. Несмотря на ветер, я чувствую лишь прикосновения Трея. Несмотря на звук горной реки, я слышу только биение его серце, звук его дыхание и слова любви.

Потом, когда мы мокрые и довольные лежим и улыбаемся своим мыслям, как дураки, Трей неожиданно говорит:

— Я был бы счастлив с тобой, несмотря на то, как ты выглядишь и на твой возраст.

Я сразу прекращаю улыбаться, потому что эта тема слишком болезнена для меня.

— Неужели, тебя не смутил мой ожог?

— А тебя моя чешуя?

— Поначалу.

— Вот и я не стану врать — сначала было непривычно. Но я знаю, что это ты. И этого достаточно для принятия. Как ты меня приняла и в звериной форме, так и я тебя приму в любой.

Комок мгновенно подступил к горлу, а из глаз полились слезы. Трей своими словами словно вскрыл давно нарывающий гнойник, очистил его, и зашил рану разом.

— Ты чего ревешь? Я сказал что-то не то?

Я мотаю головой.

— Все то, — говорить удается с трудом из-за эмоций. — Я это от счастья.

Трей гладит меня по спине, прижимает ближе. А я ощущаю чувство, словно всю жизнь тащила на себе десять чемоданов и так привыкла к этому весу, что когда его сняли, ощущаю себя абсолютно невесомой.

И только сейчас понимаю, как же меня это тянуло на дно, и насколько дорог мне поступок Трея.

Да будь он во второй ипостаси хоть гномом — я все равно его приняла. Главное, чтобы мы могли общаться душами.