Страница 13 из 42
Глава 6 У часов есть секрет
Глава 6 У часов есть секрет
1986 год.
Небо превратилось в одну сплошную свинцовую плиту. Волны становились всё чернее; они будто выли, предчувствуя участь академии.
— Аделаида, прошу, остановись! — Её смех эхом отдавался по каменным стенам. Аделаида бежала по узкой винтовой лестнице, всё глубже уводя за собой Егора прямо в катакомбы. В нос ударил холодный воздух с запахом сырости и известняка. По каменным желобам тихо стекала вода. Минуя последний пролёт, Аделаида остановилась, услышав глухой стук и крик Егора, от которого рвало душу на части. Как она и предполагала, Егор в полутьме не разглядел злосчастную впадинку на широкой ступени и сорвался вниз. Она стояла ещё несколько минут, прислушиваясь. Тишина обволакивала тяжёлым грузом всё пространство. Девушка уверенным шагом зашла в просторный зал, где воздух стал гуще и пах железом.
В середине зала зиял колодец. Серо-синими щупальцами из него тянулась магическая энергия. Вокруг колодца стояли люди, склонив головы в низких капюшонах. У каждого в руках отливал серебром сосуд округлой формы: широкий верх, узкий низ, а на верхушке изображена медвежья морда.
— Подойди ближе, дитя. Один человек вытянул руку в пригласительном жесте, и Аделаида встала рядом с ним, прямо напротив колодца. Она смотрела на искрящуюся энергию, затаив дыхание. Она жаждала обладать ею. Маленькая ручка Аделаиды коснулась широкой ладони магистра. Вместе они подошли к краю, и он зачерпнул оттуда светящуюся жидкость.
— Волею, данной мне самими Истинными богами, я нарекаю тебя, дитя, жрицей ордена Волоса. Пусть тебе поможет быть мудрой стихия огня. — Магистр взмахнул свободной рукой, и по всему залу зажглись свечи. — Будь жестокой там, где потребуется, и снисходительной, как великая богиня Морена. По телу прошлись холодные мурашки, но Аделаида лишь сильнее выпрямилась. — Умей сопереживать, и пусть будет знакомо тебе сочувствие. — Мужчина коснулся щеки Аделаиды, и по её лицу скатилась одинокая слеза. Он подставил свою чашу, поймав слезинку. Магическая жидкость зашипела, принимая часть нового правителя ордена. — И самое неприятное, дитя моё, воздай хвалу нашим богам.
Человек в красном одеянии медленно подошёл к магистру и новой жрице. На руках у него лежала красная бархатная подушечка, а на ней покоился ритуальный кинжал. Пальцы Аделаиды коснулись холодного металла; по телу пробежала дрожь предвкушения. Все предшественники ордена пали ниц перед новой правительницей, склонив головы. Однако магистр снял капюшон и с гордостью посмотрел на свою дочь. Аделаида ответила ему нежной и ласковой улыбкой — такой, которой могут улыбаться лишь дочери. Она выражала безоговорочную любовь и доверие. В одно мгновение улыбка дочери сменилась хищным оскалом. Она расчётливо резанула клинком по шее отца, подхватывая чашу из его обмякших рук.
— Я буду жестокой, уж поверь мне на слово, отец.
Человек, стоявший на коленях перед новой правительницей, встал и скинул свой капюшон.
— Ты очаровательна, любовь моя.
Аделаида вскинула свою чашу и одним махом осушила её. Склонившись перед колодцем, девушка рассмеялась. Злой смех эхом раздался по залу, но тут же стих, в узком коридоре послышались тихие шаги. В проёме показалась тёмноволосая голова Егора; одна его рука безвольно свисала, а на штанине зияло красное пятно.
— Что же ты наделала…
Человек в красной мантии метнулся к Егору, но внезапно Аделаида подала голос: — Не надо, Андрей.
— Он выдаст нас!
— Не выдаст. Он так же, как и мы, останется здесь навеки.
— Почему ты так уверена?
Аделаида подплыла к Егору, покачивая бёдрами, и указательным пальцем приподняла его подбородок. — Он безнадёжно влюблён в меня.
2026 год.
Всё вдруг встало на свои места. Я срываюсь с места и бегу в кабинет преподавателя тёмных наук, с силой зажимая дневник. Несколько мавок, шипя, несутся за мной, пытаясь сломить мою волю, но я не замечаю этого. Всё моё существо сосредоточено только на Егоре Витальевиче — ведь это он тот Тёмный из записей сестры.
— Что вы сделали с моей сестрой? — Я врываюсь в кабинет. Мой голос дрожит, я едва сдерживаю слёзы.
— О чём это ты? — Егор Витальевич поднимает на меня глаза. Дневник с глухим стуком падает на деревянную столешницу; склянки с тёмным стеклом подрагивают на полках. Егор Витальевич хватает дневник. Его глаза расширяются от ужаса, когда он обнаруживает, что тот свободно открывается.
— Ты его взломала?
— Что? Нет! Где Лиля?
Егор Витальевич быстро закрывает дверь, и его голос переходит на шёпот: — У нас мало времени, Елизавета… — Его руки опускаются мне на плечи, но я в омерзении скидываю их.
— Что вы сделали с ней? Отвечайте!
— Елизавета! Слушай меня! Твоя сестра мне как дочь, я бы не посмел и пальцем к ней прикоснуться. Её дневник кто-то взломал, понимаешь?
— Как дочь? Тогда почему Лиля боялась вас? Преподаватель тёмных наук безвольно опускает руки.
— Не меня. Она боялась не меня…
Я выхватываю дневник из его рук и открываю страницу двести пятьдесят, и зачитываю вслух:«Сегодня Тёмный позвал меня на границу… Опять» . Тёмный и преподаватель тёмных наук. Это вы.
Егор Витальевич осторожно берёт меня за руку: — Твои часы, Елизавета. Они…
Внезапно дверь распахивается, и в кабинет врывается директриса со своим заместителем.
— Что происходит? Вы снова это делаете? — Директриса обеспокоенно оглядывает меня с ног до головы: — Он касался тебя, дитя?
Я качаю головой, сглатывая горячие слёзы: — Снова? Всё правда…
— Теперь вам не отвертеться!
В кабинет медленно друг за другом входят люди в длинных красных мантиях, на головы глубоко надвинуты капюшоны. Они молчали, только один встал вперёд.
— Не препятствуйте им, Егор Витальевич.
Преподаватель тёмных наук безоговорочно шагнул навстречу загадочным фигурам и украдкой посмотрел на меня. Я почувствовала еле ощутимое давление, будто разум едва задело невесомое пёрышко.
У часов есть секрет.
Чужая мысль промелькнула и испарилась так же легко и быстро, как и пришла.
Директриса мягко коснулась коричневой обложки: — Теперь это средство доказательства его причастности. Вы не против, дорогая?
Опустив глаза на кожаный переплёт, я только сейчас вижу, как сильно пальцы сжали дневник.