Страница 69 из 75
21. Светишься, даже когда плачешь
21. Светишься, даже когда плачешь
Поначалу улыбаться было легко. Просто расслабиться, раствориться в мимолетном ощущении теплоты, чтобы хоть недолго не думать о том, что будет дальше. Не было ни опостылевшей чайной, ни назойливого внимания духов, которые и вовсе будто исчезли из этого мира. Вот только кошмары не ушли. Они пожирали разум каждую ночь все назойливее, стирая все то спокойное, что я едва успевала ощутить.
В очередную лунную ночь, когда тело ломило от подступающего ужаса и сильнее прижималось к горячему мужчине рядом, порыв ветра распахнул плотно запертое окно. Элиас не дрогнул — спал все также крепко, прижимая меня к себе даже во сне, а я… Не испугалась, нет. Разве что совсем немного. Считать дни я перестала, не желая больше зависеть от чертового проклятья.
Если оно было тем хрупким условием жизни — тем более.
Лунный свет моргнул, или мне это просто показалось из-за очередного приступа головокружения. Но порыв ветра живым существом, его дыханием, медленно скользнул ко мне, заставив вздрогнуть и осторожно выбраться из кольца рук. Ифрит только сжал в пальцах тонкую простыню, нахмурившись, и я ускользнула в ванную незамеченной.
— Ох, крошка-крошка, — шелест отразился от стен тихим эхом и хором стройных голосов. — Ты не рада? А я ведь так скучал по такой отчаяннойпташке ! Так смело предложить свою жизнь! И ради кого, дорогая? — Я заперла дверь на защелку, позволив себе побыть слабой всего секунду. Спрятаться. Прикрыть глаза. Потому что узнала говорящего. — Ты же помнишь, с тобой я буду нежен.
— Зачем? — голос сорвался в сиплый шепот. — Почемусейчас ?
Горло сдавило. Я прижалась спиной к холодной стене, осматриваясь по сторонам, и прикусила ребро ладони, чтобы не закричать, когда ощутила легкое, почти призрачное касание могильного холода к плечу.
— Ну-ну, милая… Тише, — обиженно отозвалась пустота, скользя по коже вниз — к ладони, словно хотела вновь повести за собой. — Все долги погашены. Даже тебя — представляешь, тебя! — выторговали ценой целого мира. Вот только…моего .
Спорить не захотелось — я шагнула к зеркалу, опасливо замерев, и собственное отражение повторило этот жест. Чуть более спокойно. Словнождало и знало, что пришло время.
— Те чертовы пре… духи и горожане, — я осеклась, но заставила себя собраться. Не то чтобы меня это волновало — только хотелось верить, что по заслугам получили достойные представители. — Мертвы?
И в этот момент оно появилось. Сначала — в зеркале. Дымчатая тень с плывущими рябью очертаниями человека, который радостно кивал. Неестественно высокого, вытянутого, как если бы скелет растянули, подвесив за конечности. Хотя рядом — никого. Я выдохнула, но тут же напряглась еще больше — властитель пограничного мира смеялся.
— И раз уж ты у насособенная , то я сделаю прощальный подарок, девочка, — растягивая слова, продолжил нежданный гость, и каждое его слово звучало оскорблением, смешанным с чем-то ярким. Восхищением? Радостью? Впрочем, было не до мелочей. Было оно. И я.Снова . — Особая сделка — только ради тебя и всех несчастных, что пришлось похоронить на твоем пепелище. С одним условием.
— Не они, — вырвалось еще до того, как я успела понять. И голос даже не дрогнул. Только огонь внутри согласно вспыхнул сильнее. — Не я. Я устала терять. И так ничего…
Отражение улыбнулось. Опасно нежно, доверчиво, а мрачный силуэт рядом погладил его по волосам, как ребенка. Неразумного, наивного, который уже успел влипнуть неприятности и пришел повиниться.
— Осталось. Останется. А если будешь послушной, то и вовсе — будешьсвободна , — вкрадчиво прозвучало в ответ и когтистые пальцы приподняли лицо девушки в зеркале, но не ранили. Только скользнули по щеке, не оставляя следов. — Время продолжит ход, твой кровожадный мир закроет двери для всех извне…
Тишина. Смех. Искры сорвались с волос, когда я нервно накрутила прядь на палец. Мое недоверие наверняка было заметно с первого взгляда. И отчасти —перемирие между нами. Вынужденное, но почти священное для вторженца.
— Ведь моего больше нет. И больше не будет, — грустно добавила тень. — Если одна смелая девочка вынесет то, чегобоится больше всего. Всего раз. — Я невольно вздрогнула, стараясь не думать о том, что могло скрываться за оговоркой. — Без боли, смертей… Ты получишь все, дорогая.Всего лишь «да».
«Всего лишь» оказалось не всего лишь, но сердце сжалось, когда я заторможено кивнула через несколько долгих минут. Знала, что не стоит. Знала, что это принесет только большие проблемы. И что это, возможно, единственный шанс, который прекратит бесконечный круговорот дней в подобие относительно спокойной жизни.
По крайней мере,возможно .
Существо склонилось в шутливом поклоне, когда я снова взглянула в зеркало, и растворилось под тихий шёпот теней. Я не ждала, что оно ответит на мои вопросы — фейри были мастерами игры. Способны так красочно и притягательно описать даже настоящие муки, что на них хотелось пойти добровольно.
Моей оказалась неизвестность.
Жгучая до рези в груди и заставляющая содрогнуться. Мне ведь обещали —без смертей . Но были вещи и намного хуже, думать о которых я себе запретила. Просто прислонилась к ближайшей стене, сползая вниз и обнимая колени. В глазах потемнело.От страха . Конечно, от страха. Но я обязательно вернусь в кровать, где меня заставят все забыть. И кошмары, и все дурацкие условности.
Чьи-то тихие голоса пробивались будто сквозь толщу воды. Тягуче медленно, неразличимо, словно не хотели, чтобы я поняла, что происходит. Раньше это заставило бы нервничать, но тяжелая ладонь опустилась на плечо, напоминая, что я не одна. И хотя прикосновение было грубым, отстраниться не захотелось.
— … устала, — сумела разобрать знакомый голос. — Позже. Не сегодня.
Я лежала на чём-то твёрдом, но теплом. Потянулась рукой — ткань. Грубый лен, пахнущий невыносимо приятной прохладой. И… колени. Чьи-то сильные, неподвижные колени, на которых было так удобно дремать. Я нарочно лениво приоткрыла глаза и на мгновение замерла, утонув в наваждении.
Обычно ядовито-фиолетовый, холодный, как лёд, взгляд был теплым и немного настороженным. Многоуважаемый князь, убивающий неугодных толпами, сидел, не шевелясь, будто боялся разбудить меня. Почти идиллия, незнакомая нам: на коленях — я, руках — книга в тонкой обложке. Мужчина читал. И читал явно давно. Уголки губ подрагивали, когда он переворачивал страницу и не отводил взгляда от текста, но я чувствовала — знал, что я смотрю.