Страница 65 из 75
— Так не должно быть, но… — я качнула головой, прогоняя неприятное ощущение чужого присутствия и заглянула в глаза того, кто ничего не понимал, но не мог не послушать моего приказа. Единственного и, наверное, последнего. — Закрой глаза.Не двигайся .Не слушай. Все хорошо.Будет хорошо. Обещаю.
— Не сейчас. Не смей.
Понял . Слишком не вовремя.
— А когда? После того, как мойлюбимый супруг решит оставить меня одну? — пальцы поправили ворот его рубашки как-то слишком нежно. Нарочно медленно, ласково, как и всегда, когда я нервничала, — в тон голосу. — Не знал? А я ведь и не планировала, но люблю тебя сильнее, чем должна, — я рассмеялась, заметив удивление во взгляде мужчины, но тут же затихла, мягко отстраняясь.
— Одетт, — выдох, который я едва услышала за хохот, обуявшим все вокруг. — Если посмеешь, убью тебя сам.
Я усмехнулась, но горло сдавило от невыплаканных слез, а Дарион замер, прикованный к месту остатком моих сил. Смотрел так пристально, что захотелось обратно к нему. Даже в тот мрачный замок, только бы все закончилось.
— В следующий раз — обязательно, — я поправила волосы, нарочно медля, и с легкой грустью поняла, что они больше не были тем живым золотом, как прежде. — Только ты, мой дорогой.
Существо уже замерло рядом, приобняв меня за плечи, как старого друга. Его красивое лицо исказилось отблеском понимания, и стало заметно холоднее, словно воздух реагировал на его эмоции. От удушающей духоты — до леденящего душу спокойствия.
— Попрощалась, девочка? Так просто — без сожалений? — прошептало оно, вынудив согласно кивнуть, и повело в сторону обломков того, что могло быть как троном, так и алтарем. Но сейчас это просто было сочащимися черной кровью кусками камня. — Ну-ну, не будь столь мрачной. Я буду нежным. Ты же моядорогая гостья. Глупая, наивная девочка.
И оно прикоснулось к моему лицу. Холодные пальцы, тлеющая бездна во взгляде, голос — слишком нежный для того, что должно было хладнокровно вырвать остатки жизни из моей груди.
— Ты была бы прекрасным солнцем, — чужой шепот прокатился по коже волной мурашек, торопливой и осторожной одновременно.
— А ты — ужасным богом, — я сама не заметила, как улыбнулась, и нарочно нарушила все то, о чем рассказывала малышка-фея.
Точнее, сделала ровно так, как и она в свое время: обернулась, на мгновение скользнув взглядом по князю, который уже почти рванулся ко мне, но я просто покачала головой. Мы оба не были свободны так давно, что если хоть один мог стать таким…
Сотня невысказанных обид. Слов, которые, я никогда бы не решилась произнести. К примеру — ты должен жить,многоуважаемый правитель, иначе некому будет терпеть твои заседания с советниками. Или — я больше боюсь за тебя, чем боли.
— Спи, маленькая пташка, — голос затихал, а когтистая лапа уже вовсю разрывала кожу меж ребер, желая добраться до сердца. —Спи спокойно . Больше не нужно бороться. Больше не нужно любить. Больше…
Это не было больно. Не было страшно. Кровь все еще была отравлена, тело постепенно слабело без магии, а оболочка — просто груда костей, обтянутая кожей, — не стоила того, чтобы за нее бороться. Фениксы воскресают. Рано или поздно сменяются, знаменуя начало или конец, — просто расходный материал жестокого мира.
И я закрыла глаза, ощутив, какмой собственный конец, наконец настает.
Последнее, что услышала —его крик. Длинный. Разрывающий. Как будто сам мир ломался.
На самом деле — не больше, чем обычно.