Страница 90 из 127
— Мы подружились с Ромеро после того, как его отец присоединился к старому синдикату Моретти, когда нам было тринадцать. Год спустя мы встретили Майкла. Его отец был коррумпированным сенатором, который использовал Альфонсо, отца Рафаэля, чтобы устранять своих врагов в обмен на то, что тот закрывал глаза на преступления Альфонсо — и иногда вытаскивал его из беды.
Я киваю, прижимаясь к его плечу. Я уже знала, что отец Рафаэля был Доном в те времена, и ходят слухи, что Рафаэль убил собственного отца — во что, честно говоря, мне не так уж трудно поверить. Этот человек довольно страшный.
Максимо вытягивает руку позади меня и обхватывает мое плечо.
— В общем, мы с ребятами были близки. Затем, на последнем курсе, к нам пришла новая ученица — умная шестнадцатилетняя девочка, которая перепрыгнула классы из-за своего большого ума.
Я слышу улыбку в его голосе и поднимаю взгляд. Укол ревности пронзает меня при явной нежности на его лице к этой новой девочке.
— В первый день, когда она пришла в нашу школу, мы с ребятами поливали ее грязью, не зная, что она стоит позади нас, и она ответила чем-то своим. Она была бесстрашной. Рафаэль объявил ее под своей защитой по причинам, известным только ему. Возможно, потому что она была такой маленькой по сравнению с другими учениками. Хорошо, что он это сделал, потому что в итоге ее назначили его репетитором.
— Его репетитором? — переспрашиваю я, пытаясь не отставать.
— Видишь ли, тогда мы все были так заняты выполнением поручений Дона Моретти — вещей, которыми не должен заниматься ни один подросток, — что у нас не было времени на учебу. Так что мы все отставали, за исключением Майкла, который был довольно умен тогда. До сих пор такой, ублюдок.
Он смеется, и я улыбаюсь, думая о татуированном мужчине. Если бы он не был генеральным директором крупной технологической компании, я могла бы усомниться в этом. На первый взгляд, с его татуировками и пирсингом, я бы приняла Майкла за очередного богатого белого мужчину со склонностью к преступной деятельности.
— В общем, мы все получили предупреждение от школы, и мы с Ромеро усерднее учились в следующем семестре, но Рафаэлю было наплевать. Поэтому директор вмешался, назначив ему репетитора. Новую девочку. Эмилию Росси.
Эмилия. Даже ее имя звучит красиво. Я игнорирую сжатие в горле и поднимаю руку к груди Максимо, напоминая себе, что я замужем за ним, а не эта другая девушка.
— Ну, Эмилия присоединилась к нашему столу за обедом после этого, и мы все просто приняли ее. Она была умной, остроумной и не выносила высокомерия Рафаэля, за чем было забавно наблюдать. Через неделю ее отца убили. Оказалось, он был детективом, расследовавшим дело отца Рафаэля, и Альфонсо приказал убить его.
Я ахаю от этого мрачного поворота, мои пальцы замирают на груди Максимо, когда я поднимаю на него взгляд. Его лицо напрягается, брови хмурятся, легкость, бывшая ранее, исчезает.
— Это было во всех новостях, но, как я и сказал, Альфонсо был хорошо связан. Он держал в кармане не только отца Майкла, но и других высокопоставленных политиков, так что арестов не последовало. Эмилия закрылась от нас. В конце концов, мы все еще были по сути незнакомцами. Должно быть, она проходила через ад, особенно после того, как потеряла мать несколькими годами ранее и теперь осталась сиротой.
Мое сердце болит, когда я думаю о потере Atë. Я не могу представить, как бы я справлялась одна, если бы у меня не было Роана или Максимо. Я моргаю, сдерживая слезы, жгущие глаза.
— Затем ей пришла в голову глупая мысль о мести, и она пошла на один из известных складов Альфонсо с пистолетом отца. Это закончилось плохо. — Он замолкает, его пальцы сжимаются на моем плече.
— Ее избили люди, и они собирались... они хотели осквернить ее. Но, к счастью, у нас с ребятами было поручение в тот день. Так что мы пришли на склад, чтобы сдать отчет, и увидели, что происходит. Рафаэль пришел в ярость.
Он описывает, как Рафаэль выхватил пистолет и застрелил мужчину, пытавшегося снять одежду с Эмилии, и как они с парнями тоже достали оружие, чтобы защитить друга. Это было грязно, но, к счастью, мужчины не ожидали сопротивления и были так застигнуты врасплох, что парням удалось легко их убить.
Они отвезли Эмилию в больницу и сбросили тела убитых мужчин в реку, пытаясь замести следы. Но они не знали, что на складе была камера. Альфонсо неизбежно посмотрел запись и был в ярости на них. Дерьмо.
Мой желудок переворачивается, потому что я знаю, что дальше будет что-то ужасное.
— Он сказал, что мы должны были позволить этим мужчинам делать с ней все, что они хотят. Ей было всего шестнадцать. — Его голос звучит потрясенно.
Я пересаживаюсь на кожаном сиденье, забираясь к нему на колени, пока не сажусь на него верхом. Мое лицо прижимается к его шее, а пальцы скользят по его руке, предлагая то немногое утешение, что могу.
— Он был так зол на нас. Он связал нас и полосовал ножом мою руку — а также руки Ромеро и Майкла, — целясь прямо по артериям. Он хотел, чтобы мы истекли кровью, чтобы Рафаэль наблюдал за этим и усвоил урок о том, как вести себя в будущем.
Я проглатываю свой вздох, закрывая глаза, как будто это остановит тошноту, атакующую меня от ужасающей картины, которую он рисует.
— Он приказал одному из своих людей привезти Эмилию из больницы, куда мы ее отвезли. Его план состоял в том, чтобы заставить ее и Рафаэля смотреть, как Майкл, Ромеро и я медленно умираем. Затем он сделал бы то, что его люди не смогли сделать с Эмилией, прежде чем убить ее. Все это, чтобы закалить Рафаэля, которого он не мог убить, потому что считал своим наследием. Своим наследником. То, с каким удовольствием он говорил о своем больном плане...
— Он был очень больным человеком, — не могу не добавить я. Я даже не могу представить, через что пришлось пройти Рафаэлю, взрослея с этим психопатом. Возможно, именно это сформировало его в тот айсберг, которым он является сегодня.
— Единственной ошибкой Альфонсо было то, что он не связал Рафаэля. Он избил его до полусмерти и думал, что тот слишком слаб, чтобы что-то сделать. Но Рафаэль медленно встал, схватил пистолет и покончил с жизнью отца. Одно это действие спасло нам жизни.
Теперь я понимаю, почему все эти сильные мужчины так преданы Рафаэлю. Черт возьми, теперь у него есть и моя преданность. Без него я бы никогда не встретила Максимо, потому что он бы не выжил.
Я содрогаюсь от мысли, что никогда не встретила бы своего мужа. Никогда не чувствовала бы того, что чувствую к нему сейчас.