Дьявольская лилия

Глава 22

ЭЛИРА

Хотя я пытаюсь заверить отца, что со мной все в порядке, он просто сметает мои слова, требуя, чтобы я передала трубку «этому ублюдку». Похоже, он понял, что я с Максимо.

— Все нормально, Atë. Я в порядке, обещаю. Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты не волновался.

— Прошло две недели, Элира. — Его голос дрожит от эмоций, от которых у меня болит в груди. — Две недели. Он причинил тебе боль? Клянусь Богом, я убью его, я...

Мои глаза широко распахиваются, и я так быстро убираю телефон с громкой связи, что чуть не роняю его. Темные глаза Максимо танцуют от веселья, когда я отворачиваюсь от него, прижимая телефон к уху.

— Нет, не убьешь, Atë. Максимо теперь мой муж. Он... — Я сглатываю, удивляясь себе, когда понимаю, что говорю искренне. — Он семья.

Когда мой муж по принуждению начал что-то значить для меня?

— Я не хочу слышать эту чушь от тебя, слышишь? Он похитил тебя! А затем убил моих людей.

Я бросаю вопросительный взгляд на Максимо. Это новость для меня. Я не знала, что он встречался с моим отцом.

— Я уверена, у него была причина. Ты угрожал ему?

— Что ты только что сказала, Элира?! Боже мой! — Он взрывается на албанском, ругаясь и крича. Я закусываю губу. Это плохо. Мой отец редко ругается в моем присутствии; он всегда был осторожен. Он, должно быть, вне себя от беспокойства обо мне.

— Atë, твое давление, — шепчу я. — Тебе нужно успокоиться. — Я морщусь, когда он продолжает свою тираду на быстром албанском, его голос становится громче, заглушая мои попытки говорить. Максимо касается моего плеча, и я бросаю на него извиняющийся взгляд.

— Слушай, мне пора. Я... я попытаюсь позвонить тебе снова. Я люблю тебя. — Я быстро заканчиваю разговор, прежде чем он успевает возразить, и отдаю телефон Максимо. Моя грудь болит, будто кто-то сжимает сердце, а слезы жгут глаза. Я смотрю на свои руки, яростно моргая. Не плачь. Только не смей плакать.

— Спасибо, — шепчу я.

— Он уже знает, что ты у меня. — Максимо пожимает плечами. — Теперь пошли. Я собираюсь выбрать твое платье сейчас, и даже не пытайся отказаться от нашей сделки.

Я слабо улыбаюсь:

— Никогда.

Моника, стилист по прическам и визажист, появившаяся около двух часов назад, отступает с довольной улыбкой и поворачивает мое кресло к зеркалу.

— Как вам?

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу свое отражение. Неужели это я? Я осторожно поднимаю руку, чтобы коснуться кончиков моих преображенных волос, наполовину ожидая, что мои пальцы пройдут сквозь иллюзию.

Она сотворила какое-то волшебство с моими обычно непослушными локонами. Вместо тугих колечек, к которым я привыкла, они спадают вниз свободными, крупными прядями. Аккуратный пробор посередине разделяет мои волосы, рыжие локоны уложены в наполовину вверх, наполовину вниз, некоторые спадают на правое плечо, оседая чуть выше груди.

— Вау, — выдыхаю я, поворачивая голову во все стороны, любуясь волосами и едва заметным, но чувственным макияжем, который она нанесла на мое лицо. Я не знаю, что она сделала с цветами, но каким-то образом они заставляют зеленый в моих ореховых глазах сверкать, как изумруды.

— Вам нравится? — спрашивает она, и я слышу нотку тревоги в ее голосе.

— Я в восторге! — отвечаю я с улыбкой. — Спасибо вам огромное.

Ее облегченный выдох заставляет меня улыбнуться шире.

— Отлично.

Вместе мы обращаем внимание на темно-зеленое, мерцающее вечернее платье, разложенное на кровати — то самое платье, которое Максимо выбрал прошлой ночью с тем хищным блеском в глазах, от которого у меня до сих пор переворачивается живот, стоит только подумать. Я встаю с кресла, вздыхая от удовольствия, когда она помогает мне надеть его.

Атлас струится по коже, как вода — длинное, сексуальное V-образное декольте с рукавами, спущенными с плеч, и мерцанием, ловящим свет при каждом движении. Вшитые чашечки идеально облегают грудь, ткань струится до верхней части талии, где тонкая полоска удерживает ее, прежде чем расшириться в юбку, спадающую драматичными складками до щиколоток.

Смелый разрез поднимается от правой лодыжки до верхней части бедра, и — лучшая часть — скрытые карманы. Так идеально вшитые по бокам, что они невидимы, но достаточно глубоки, чтобы быть полезными. Кто бы ни создал это платье, он заслуживает места в модном раю.

Когда платье застегнуто, Моника помогает мне вернуться в кресло для макияжа, поворачивая его от зеркала, пока она открывает загадочную шкатулку с украшениями рядом с собой. Максимо взял ее из одного из многочисленных пакетов, которые принес Ферджио вчера, и не позволил мне заглянуть внутрь, потому что это должен быть сюрприз. Но теперь... я краду взгляд и резко вдыхаю при виде всех этих безделушек.

Она первым делом достает потрясающее ожерелье — изящная серебряная цепочка с крупным круглым бриллиантом в виде подвески, которая ложится чуть выше моего декольте. Затем идут серьги: длинные, элегантные, с каскадом бриллиантов, грациозно свисающих у линии шеи.

Я думаю, что, возможно, это все, но нет, есть еще. Бриллиантовый браслет обвивает мое левое запястье, соперничая с обручальным кольцом за звание самого ослепительного. А на правом запястье она застегивает тонкие серебряные часы Rolex, от которых я чувствую себя наполненной силой.

Когда я собираюсь встать — потому что это, должно быть, все, верно? — Моника останавливает меня.

— Подождите, еще кое-что. — Она достает то, что выглядит как самый длинный в мире браслет. Я собираюсь спросить, куда, черт возьми, его надевать, когда она начинает вплетать его в мои локоны. Ах, это не браслет, а какой-то аксессуар для волос.

— Теперь все готово! — Она радостно улыбается, отходит, чтобы подобрать с кровати серебряные туфли Jimmy Choo и подходящий к ним клатч, и встает на колени, чтобы помочь мне надеть туфли. Затем я последний раз встаю с ее кресла и глубоко вдыхаю, прежде чем снова повернуться к зеркалу.

Мои губы приоткрываются в изумлении. Длинный браслет дважды обвивает мою голову у конца центрального пробора, превращаясь в головной убор. Маленькую сверкающую корону. Я медленно кружусь, широко раскрыв глаза от удивления, наблюдая, как мои украшения и платье мерцают, будто из сна. Радостный смех вырывается из меня, и я кружусь снова, полностью поглощенная этим волшебством.

Я выгляжу как королевская особа. Величественно. Круто.

— Ну как? — спрашивает Моника, уперев руки в бока, улыбаясь как гордый художник.

Я улыбаюсь в ответ: