Дьявольская лилия

Глава 2

Максимо

В тот момент, когда она входит в мой ресторан, время, как будто, останавливается. Я видел тысячи людей, проходящих через эту дверь — преступников, полицейских, политиков, — но никого, похожего на неё.

Напряжение за нашим столом ощутимо сгущается, когда миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами устраивается у окна. Непокорные локоны рассыпаются по её плечам яркими спиралями — живое пламя, которому тесно в этом зале.

Дело не только в её красоте, хотя отрицать её бессмысленно. Возможно, она — самое прекрасное создание из всех, что мне доводилось видеть за мою долгую, до неприличия избалованную жизнь. А видел я немало.

Но приковывает меня другое: вызывающе приподнятый подбородок, упрямая складка между бровями, внутренняя энергия, которая требует внимания, хотя сама девушка, похоже, понятия не имеет о производимом впечатлении.

Её невинность почти осязаема — сладкая, манящая, опасная, как запретный плод. Она читается в каждом движении, в открытом выражении лица, в том, как легко эмоции сменяют одна другую. Жизнь ещё не успела по-настоящему ударить её. Даже не приблизилась.

В моей профессии быстро учишься разбираться в людях. Иначе долго не живёшь. Но эта девушка… её мысли распахнуты передо мной, словно страницы книги. Восторг, с которым она оглядывает зал. Мелькнувшее удивление, когда мои люди поднялись со своих мест. Любопытство, вспыхнувшее в глазах, когда она заметила меня.

Она ничего не скрывает.

Для человека, который выжил именно благодаря умению не выдавать ни единой мысли, такая прозрачность одновременно завораживает и тревожит.

Следом за ней входят мужчины, и мои люди снова вскакивают, потянувшись к оружию под пиджаками. Пятерых незнакомцев я не узнаю. Они мгновенно рассредоточиваются вокруг девушки, занимая выверенные позиции.

Охрана.

Дорогая и хорошо обученная.

Мой интерес вспыхивает с новой силой.

Кто она, если ей требуется подобное сопровождение? И как, ведя жизнь, которая явно не может быть безопасной, умудрилась сохранить эту почти детскую открытость?

— Отставить, — негромко приказываю я.

Мои люди возвращаются на места, но сам я не свожу с неё глаз. Медленно вращаю бокал с виски, следя за каждым движением.

Мне следовало насторожиться. В моём мире подобные отвлекающие факторы стоят людям жизни.

Вместо этого я хочу смотреть на неё ещё.

— Данте. Узнай, чего она хочет.

Мой заместитель хмурится. В роли официанта он себя явно не представляет, но спорить со мной не станет. Когда он уже делает шаг, я окликаю его и добавляю по-итальянски:

— Sii gentile. Будь вежлив.

Его лицо мрачнеет ещё сильнее, и я прекрасно понимаю почему. Вежливость — последнее, чем славятся люди вроде нас. Но что-то внутри не позволяет мне напугать её. Не сейчас. Я ещё не готов увидеть, как эта сияющая невинность треснет и рассыплется.

Данте неохотно кивает и направляется к её столику.

Девушка замирает при его приближении, а охранники мгновенно смыкаются за её спиной. Они готовы вмешаться, однако достаточно разумны, чтобы не делать резких движений. Она, возможно, и не понимает, куда забрела и кто я такой, зато по лицам её людей ясно: они поняли всё.

Идиоты.

Им следовало развернуть её ещё у входа. Не позволить ступить на мою территорию.

Никудышные охранники.

Данте останавливается перед ней и что-то говорит. Судя по тому, как постепенно светлеет её лицо, он всё-таки выполняет мой приказ. Девушка улыбается, оживлённо жестикулируя в ответ, и мою грудь наполняет странное, совершенно необъяснимое удовлетворение.

Очаровательная.

Через минуту Данте возвращается слегка ошеломлённым. Уголки моих губ невольно приподнимаются. Обычно он невозмутим. Ничто не способно выбить его из равновесия.

До сегодняшнего дня.

— Ей исполняется двадцать один, — сообщает он. — Гуляла по городу, увидела ресторан и решила зайти перекусить.

Двадцать один.

Почти ребёнок.

Но не ребёнок. Совершеннолетняя, и именно это имеет значение, как непременно заметил бы Ромеро.

Один из моих людей издаёт странный звук, словно подавился воздухом.

— Перекусить?

Остальные напряжённо переглядываются, и на то есть чертовски веская причина. «Mughetto» никогда не был настоящим рестораном. Это всего лишь прикрытие для нашего бизнеса — такое же, как офис на Мэйн-стрит. В городе все знают: от обоих мест лучше держаться подальше.

Все, кроме рыжеволосого ангела, который, ничего не подозревая, вошёл прямиком в логово дьявола.

Любой человек, наделённый хотя бы зачатками инстинкта самосохранения, почувствовал бы опасность сразу же. Увидел бы её в холодных взглядах моих людей, в слишком заметных очертаниях оружия под дорогими костюмами.

Но только не она.

Она озирается так, будто случайно оказалась в грёбаном Диснейленде.

Девушка заправляет за ухо выбившийся локон. Её лицо сияет неподдельным восторгом, и в этот момент я принимаю решение, которое удивляет даже меня.

— Кто-нибудь из вас умеет готовить?

Я по-прежнему смотрю на неё, заворожённый тем, как она нетерпеливо отбрасывает с лица очередную рыжую прядь. Ответа не следует, и лишь тогда я перевожу взгляд на своих людей.

— Ну?

Тишина затягивается, пока Сантино нерешительно не поднимает руку.

Я щёлкаю пальцами в его сторону.

— Отлично. Подойди к ней, перечисли всё, что умеешь готовить, и пусть выберет.

— Н-но… у нас нет продуктов.

— Значит, достанем. Всё, что она захочет.

Сантино поднимается и неуверенно направляется к её столику. И всё повторяется.

Моя маленькая рыжеволосая незнакомка поднимает на него глаза и улыбается. Кажется, будто чёртово солнце решило взойти посреди ночи только ради неё.

У меня перехватывает дыхание, а брюки становятся теснее.

Чёрт.

Через несколько минут Сантино возвращается с тем же ошеломлённым выражением, которое недавно появилось у Данте.

— Она хочет куриный суп, спагетти и кальмаров.

Я с новым интересом оглядываю бывшего бойца смешанных единоборств — огромного, покрытого татуировками мужчину.

— Ты умеешь готовить всё это?

Кончики его ушей краснеют.

— Умею. Пришлось научиться, пока выступал. Нужно было следить за питанием, — бормочет он так, словно заранее оправдывается за этот неожиданный талант.

Я даже не думаю смеяться.

— Хорошо. Дай Пьеро список. Пусть привезёт всё необходимое.