Дьявольская лилия

У меня текут слюнки, и я пытаюсь вспомнить, почему я вообще думала, что правило «без поцелуев» имеет смысл. Но с ним, смотрящим на меня так, все причины улетучиваются, и я начинаю наклоняться, как мотылек к пламени. Его рот, его запах, все тянет меня, пока...

— Абсолютно нет, — отрезает он, заставляя мою голову опуститься обратно. — Если ты собираешься нарушить свое маленькое правило, ты сделаешь это, когда не будешь пьяна от секса. — Гнев проскальзывает в его голос, когда он говорит это, и, извлекая свой член, он врывается в меня сильнее, чем когда-либо, и я знаю, что он зол.

Удовольствие граничит с болью, вырывая из меня удивленный крик. Мои пальцы снова царапают стол, отчаянно ища, за что ухватиться. Рука на моем бедре скользит к клитору, затем он перекатывает чувствительный бугорок между большим и указательным пальцами, пока входит в меня с карающей силой.

— Так туго, — хрипит он. — Ты душишь мой член, dolcezza.

Пока он работает с моим телом, сладкое удовольствие начинает скапливаться у основания моего позвоночника, собираясь и накапливаясь, пока наконец не переливается через край потоком, снова крадущим мое дыхание. Мой рот приоткрывается в беззвучном крике, зрение затуманивается, спина выгибается в его грудь, твердые соски трутся о стол через мою рубашку. Я чувствую каждую мелочь во время оргазма.

Позади меня толчки Максимо становятся беспорядочными, и его итальянский вырывается хриплым, почти безумным тоном, когда его член, кажется, набухает внутри моей сжимающейся киски, затем он тоже кончает, его горячее семя омывает мои внутренности, когда он опустошается.

Долгую, затуманенную минуту я лежу неподвижно на столе, мои ноги теряют чувствительность, пока он не обхватывает рукой мою талию, прижимая меня к себе. Это останавливает мое неизящное падение на пол, когда прижимается грудью к моей спине, его сердце выбивает быстрый, яростный ритм, почти совпадающий с моим собственным грохочущим пульсом.

Мы остаемся так, обнявшись, его руки свободны, но надежно держат меня. Затем, через несколько мгновений, он отстраняется, выходя из меня. Мое нутро сжимается вокруг внезапной зияющей пустоты после того, как его огромный член был внутри меня.

Он помогает мне встать, удерживая меня за руку.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает он. Мои щеки внезапно заливаются краской от стыда, когда реальность того, что мы сделали, доходит до меня, и я просто молча киваю.

— Пойдем, я приготовлю тебе ванну. — Он говорит это так, будто делает мне одолжение, будто это естественный следующий шаг после — ну, после того, что только что было. Он начинает вести меня к лестнице, но туман рассеивается, шок от того, что мы только что сделали, оседает, теперь, когда удовольствие ушло. Мне нужно пространство, а не еще одна секунда, проведенная в его подавляющем, гипнотизирующем присутствии.

Я высвобождаюсь из его хватки и делаю шаг назад. Его лицо меняется, брови хмурятся от беспокойства, будто ему не все равно.

— Все в нормально. Я в порядке, — говорю я, прочищая горло, хотя мой голос звучит совсем не так. — Я сама приготовлю ванну. Просто... останься здесь или что-то в этом роде. — Я не жду его ответа. Я поворачиваюсь и ухожу на подгибающихся ногах, вверх по лестнице.

Оказавшись в своей комнате, я закрываю за собой дверь и запираю ее, чувствуя, что это моя единственная линия обороны. Я прислоняюсь к ней на мгновение, просто дыша. Затем осознание снова обрушивается на меня.

Я только что занималась сексом в первый раз.

Не просто сексом — умопомрачительным сексом.

С моим врагом.

И хуже того, я почти поцеловала его в процессе, не заботясь о нарушении собственного правила. Если бы он не оттолкнул мою голову обратно, я бы сделала это, черт возьми, я знаю это. И по выражению его глаз, он хотел этого так же сильно, может быть, даже больше.

Но он остановил меня. Почему он остановил меня?

Я вытряхиваю эту мысль из головы, и что-то влажное стекает по моему бедру. Мои соки. Мое бедро липкое от них, когда я иду в ванную. Я бросаю тоскливый взгляд на ванну, но я слишком вымотана, чтобы даже думать о том, чтобы ее наполнить. Поэтому я просто скольжу в стеклянную душевую кабину, включая воду настолько горячую, насколько могу выдержать.

Когда я моюсь, я тру между бедер, чтобы смыть сперму, но она продолжает вытекать. Моя рука замирает, и я смотрю на нее в замешательстве мгновение, прежде чем ужасающее осознание приходит. Это не только мое. Этот ублюдок кончил в меня!

А я не предохраняюсь.

Паника приходит вслед за этим осознанием, уничтожая каждый последний след остаточного тумана. Нет, нет, нет. Он сделал это нарочно? Это какой-то извращенный способ загнать меня в ловушку? Сделать меня беременной, чтобы я никогда не смогла уйти?

Мое горло сжимается, сердце готово выпрыгнуть. Комната словно сжимается, темнеет по краям, когда на меня обрушивается вся тяжесть ситуации. Нет, этого не может быть. Одна мысль пробивается сквозь панику: Мне нужно выбраться отсюда.

Я выключаю душ и выбегаю из ванной, оставляя мокрые следы повсюду, пока пробираюсь в гардеробную. Внутри я кое-как вытираюсь одной из вещей, затем натягиваю трусики и лифчик, не заботясь о том, что это по сути белье, после чего надеваю серый топ с бретельками и брюки.

Полностью одетая, моя паника немного утихает, и рациональность пытается вернуться, по крайней мере, достаточно, чтобы сформировать план. Насколько я могу судить, есть только один вход в это место — лифт снаружи.

Но когда мы заходили вместе сегодня вечером, его люди охраняли его. И хотя мы немного сблизились за выпечкой и несколькими раундами видеоигр, я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы получить бесплатный пропуск наружу.

Но мне нужно попытаться.

Я не забыла его угрозу моей семье, но мой план не в том, чтобы сбежать от него — я не глупая. Я полностью намерена вернуться, потому что я чертовски хорошо знаю, что он выполнит эти угрозы, если решит, что я нарушила свою часть сделки. Но прямо сейчас мне отчаянно нужно добраться до аптеки или больницы и получить таблетку экстренной контрацепции. Быстро.

Я не могу позволить себе забеременеть.

Забеременеть от него — не вариант, каким бы умопомрачительным ни был секс.

Собравшись с духом, я выскальзываю из своей комнаты, сканируя пустой коридор. Здесь есть камеры? Кто-то смотрит на меня сейчас? Мое лицо горит, когда я вспоминаю, что произошло между мной и Максимо в гостиной ранее.

Кто-то тоже смотрел это?