Дьявольская лилия

Ни друзей за пределами семьи, ни малейшего представления о нормальном общении с людьми.

Что ещё мне оставалось?

По крайней мере, брат позаботился о том, чтобы я освоила несколько полезных навыков выживания.

Слабое утешение, правда?

Но тот выход в город на день рождения всё изменил. Я думала, что один раз нарушу правила, удовлетворю любопытство — и успокоюсь. Однако, едва почувствовав вкус настоящей жизни, я захотела большего.

Нет. Мне нужно больше.

Я снова перечитываю сообщение. Пальцы замирают над клавиатурой, прежде чем я решаюсь напечатать:

Я: Как?

Ответ приходит почти мгновенно, словно всё это время он ждал у экрана.

М. Л.: Ты ведь не ждёшь, что я просто так раскрою свои секреты, правда, rossa? Для моего плана мне понадобится твоё полное имя. Разумеется, только в том случае, если тебе действительно нужна моя помощь.

Я тревожно прикусываю губу. Мысли налетают одна на другую, пока в голове не воцаряется полный хаос.

Стоит ли соглашаться?

Пытаюсь взвесить все «за» и «против». Если я назову ему своё имя, а он каким-то образом поможет мне ускользнуть на целый день, вряд ли сделает это из чистого благородства. Конечно, ему нужен его телефон. Но нужно и кое-что ещё.

И, чёрт возьми, сама мысль о том, что этот сексуальный мужчина хочет меня настолько сильно, что готов устроить целую диверсию ради встречи, лишь сильнее разжигает искушение.

Разве так ужасно провести с ним один день?

С красавчиком, который меня желает. Где-нибудь в городе, вдали от душных стен моей позолоченной клетки.

Какой бы ловушкой это ни оказалось, разве оно того не стоит?

Ате придёт в ярость. Вероятно, утроит охрану и прикажет следить за мной днём и ночью. Но, может быть, это наконец заставит его понять, что он не сможет держать меня в клетке вечно. Чем старше я становлюсь, тем изобретательнее будут мои попытки сбежать.

Ладно. Решено.

Я приму предложение незнакомца.

Но сначала…

Я: Мне нужна твоя помощь. Я назову своё имя, раз без него не обойтись, но взамен ты скажешь мне своё.

М. Л.: Договорились.

Я прикусываю губу, всё ещё колеблясь. Как только отправлю ему своё имя, дороги назад уже не будет. От этого запретного шага меня пронзает острое, почти болезненное волнение.

Я: Элира Пермети. Теперь твоя очередь.

Жду.

Он читает.

И… ничего.

Проходит пять минут.

Потом десять.

Кровь начинает закипать. Не успев опомниться, я уже яростно тыкаю пальцами в экран.

Я: АЛЛО? ТВОЁ ИМЯ?

М. Л.: Скоро узнаешь, mia rossa.

Я: Ты серьёзно собираешься нарушить нашу договорённость?

М. Л.: Да.

М. Л.: Никогда не верь на слово человеку, которого не знаешь, Элира.

Я ошеломлённо раскрываю рот и перечитываю сообщения снова и снова. Почему мне даже в голову не пришло, что он может отказаться назвать своё имя?

Вот же козёл.

У него вообще существует план, как вытащить меня из поместья, или всё это было уловкой, чтобы узнать, кто я?

Словно прочитав мои мысли, он присылает ещё одно сообщение.

М. Л.: Отвлекающий манёвр начнётся через час. Будь готова. Когда всё начнётся, избавься от охраны и выходи из дома. Как окажешься снаружи — иди прямо ко мне.

Я презрительно фыркаю.

Ну конечно. Отвлекающий манёвр. Очень правдоподобно.

Кем он себя возомнил?

Не собираясь доставлять ему удовольствие ответом, я бросаю телефон в ящик тумбочки и мысленно проклинаю себя за доверчивость.

Мне нужно перезагрузиться.

Быстрый душ смывает часть раздражения. Я надеваю джинсы и чёрную майку с V-образным вырезом, а кудри собираю в небрежный пучок, всем своим видом заявляющий: «Мне плевать».

Затем руки будто сами начинают складывать в небольшую сумочку всё необходимое: кредитные карты, пару сотен долларов, бальзам для губ.

Самое необходимое. Ничего подозрительного.

Я застёгиваю молнию, размышляя, не забыла ли чего-нибудь, когда в дверь стучат.

Сердце подпрыгивает, но я тут же беру себя в руки.

Успокойся.

Это просто стук.

Ничего не происходит.

Я вовсе не готовлюсь к побегу на случай, если внезапно случится обещанный отвлекающий манёвр. Я просто… собираюсь провести ещё один обычный, до тошноты скучный день дома. А сумочку набила без всякой причины.

В дверях стоит один из людей Ате. В руках у него поднос с моим завтраком. Я быстро бормочу слова благодарности и забираю еду.

Она наверняка восхитительна.Бесарт всё-таки потрясающий повар, но во рту кажется пеплом.

Покончив с завтраком, я всё ещё киплю от тревожной энергии и остатков злости, которым некуда деваться. Поэтому снова врываюсь на кухню и решаю что-нибудь испечь.

На этот раз выбираю шекерпаре, моё любимое рассыпчатое печенье, пропитанное сладким сиропом и тающее во рту. Пока я достаю продукты из кладовой, мысли об итальянском придурке постепенно отступают, уступая место знакомой последовательности действий.

Я смешиваю сахар с водой и ставлю на огонь. Когда сироп закипает, бросаю в него ломтик лимона и убавляю жар. Он должен провариться ровно столько, сколько нужно: передержишь — сахар кристаллизуется и всё испортит.

Вернувшись к столешнице, я принимаюсь за тесто и вымешиваю его с такой яростью, будто под моими кулаками самодовольное лицо итальянца.

Сформировав идеальные маленькие шарики, я наношу на каждый узор вилкой и собираюсь украсить их миндалём, когда воздух разрывает пронзительный вой сирены.

БРРРРИИИИИНГ!

От неожиданности вилка соскальзывает, оставляя на тесте неровную борозду. В одно мгновение вся кухня погружается в суматоху. Откуда-то снаружи доносятся панические крики на албанском.

Я растерянно смотрю на Дрена, который, как всегда во время моей выпечки, молча стоит у двери. Он весь напрягся. Глаза сузились, будто он прекрасно понимает, что происходит.

— Что…

— Пожар, — перебивает он, бросая взгляд на окно.

Я смотрю туда же и вижу нескольких мужчин, бегущих мимо с огнетушителями.

— Это пожарная сигнализация, и…

Остальные слова тонут в новом оглушительном сигнале. За ним следует ещё один, потом ещё. Кажется, будто от воя сирен вибрирует весь дом.

Дрен и сам едва ли не вибрирует от напряжения. Все мышцы натянуты, взгляд мечется из стороны в сторону. Он явно сгорает от желания броситься за дверь и оказаться в гуще событий.