Дьявольская лилия

Электричество трещит в моем мозгу, посылая яркие искры за закрытыми веками, и остальные мои мысли гаснут, пока я не могу только чувствовать. И какие же это славные чувства. Как будто я вернулась домой, как будто нашла недостающую часть себя.

Как будто я тону, а он — воздух.

Его язык раздвигает мои губы, и я с радостью впускаю его, постанывая, когда он получает доступ, мои руки поднимаются, чтобы обвить его шею. Я высовываю язык навстречу его, позволяя ему скользить по шероховатым выступам его рта. Глубокий стон вибрирует в его груди, эхом отдаваясь в моем теле, и мой центр сжимается, выделяя влагу, как по команде.

Мои пальцы впиваются в рельефные мышцы его шеи, когда он углубляет поцелуй. Он вылизывает мой рот, втягивая мой язык между губ и всасывая достаточно сильно, чтобы у меня подкосились колени. Звук, вырывающийся из меня, едва человеческий, когда я вцепляюсь в него, прижимая тело ближе, пока не чувствую его член, твердый как сталь, прижатый к моему животу.

Я ахаю от контакта, прерывая поцелуй, чтобы освободить одну руку от его шеи и провести вниз по его телу, сжимая твердую выпуклость, пульсирующую через его штаны. Мое. Примитивная мысль пугает меня, почти вырывая из похотливого тумана. Но пальцы Рафаэля запутываются в моих волосах, массируя затылок, и страх угасает в нуждающемся стоне.

О Боже. Я хочу этого. Я хочу его внутри.

Мои пальцы сжимаются вокруг его члена, и я начинаю тереть его через ткань вверх и вниз, зарабатывая шипение с его губ. Его руки скользят к моей заднице, крепко сжимая, и без предупреждения меня поднимают в воздух, будто я ничего не вешу. Я снова ахаю, инстинктивно обвивая руками его шею.

На бесконечное, томящееся мгновение мы просто смотрим друг на друга, задыхаясь, груди вздымаются. Затем он наклоняется и снова завладевает моим ртом. Но на этот раз его глаза остаются прикованными к моим.

И впервые за много лет я чувствую, как знакомое давление нарастает в моей голове, мой мозг начинает кружиться, когда я смотрю в чьи-то глаза.

Вернись ко мне.

Я резко закрываю глаза от внезапной кристально чистой мысли и толкаю его в грудь, пытаясь заглушить глубокую боль, расцветающую в моем сердце.

Он прерывает поцелуй с влажным звуком.

— Эмилия? Ты в порядке?

Рука на его груди сжимается в кулак, и внезапно я бью его, а слезы, которые я не могу остановить, катятся по щеке.

— Эй, piccola, что случилось? — Его голос так мягок, так нежен, что почти разбивает меня. Мои глаза упрямо закрыты, когда я пытаюсь взять под контроль эмоции и невыносимую боль.

— Опусти меня, — шепчу я. Мольба. Я ненавижу, как слабо и сломанно я звучу. Его руки сжимаются вокруг меня сильнее. Противоречивый козел. — Пожалуйста, Рафаэль. Просто... отпусти меня.

Он колеблется. На ужасный, безвоздушный миг я думаю, что он не сделает этого. Что он продолжит держать меня, прижимая к себе. Но затем, медленно, он опускает мои ноги на землю. Его руки остаются на моих бедрах, однако, обжигая через одежду.

Я заставляю себя открыть глаза, рискуя взглянуть на него, и почти тону в омуте беспокойства и боли на его лице. Ее так много, что я почти обманываю себя, веря, что он тот же мужчина, в которого я влюбилась так давно. Тот, кто попросил, нет, потребовал, чтобы я стала его женой. Но он также тот же самый мужчина, который сделал то, что сделал, зная, как это разрушит меня.

— Я не могу этого делать с тобой. — Я не могу. Не могу. Не могу.

Я отворачиваюсь от него, и меня накрывает самоотвращение. Шлюха. Распутница. Что с тобой не так, спишь с врагом. Ты так нуждаешься в этом? Так одинока? Гребаная...

— Эмилия. — Голос Рафаэля останавливает голоса в моей голове, и я бросаю на него последний взгляд.

— Мне жаль, что Элира оказалась между нами, и я... — Мой голос срывается, потому что я знаю: если они не ненавидели меня раньше, остальные парни точно ненавидят сейчас. Я ненавижу себя за то, что сделала не обдумав. Я ненавижу, что моя ненависть к Рафаэлю означает, что я теряю отношения с ними.

Какая-то ненависть, — издевается мой разум. — Ты только что целовалась с дьяволом.

Я делаю дрожащий вдох.

— Прости, — хриплю я снова, выдавливая слова сквозь колючий ком в горле. — Я правда прошу прощения.

Затем я бегу.

Я мчусь по переулку так быстро, как только могут нести мои дрожащие ноги. Я не оглядываюсь. Я не могу. Потому что если я обернусь, если увижу его лицо, я сломаюсь. Я разобьюсь на миллион кусочков прямо здесь, на грязном бетоне.

Так что я бегу. Я бегу, пока легкие не горят, а мышцы не кричат. Я бегу, пока рыдания наконец не вырываются наружу, вырываясь из меня большими, раздирающими судорогами. Я бегу от него, от воспоминаний о его руках, его рте, его глазах.

Но самое главное... я бегу, прежде чем поддамся одной из моих самых навязчивых желаний.

Переспать с ним.

Или убить его.