Его запретная пара

Глава 16

Диана

Нос щекотало что-то невесомо мягкое, словно перышко. Я открыла глаза и несколько секунд пыталась вспомнить, как меня угораздило оказаться в детской комнате нежно-персикового цвета, да еще и спящей на одноместной кровати. Подушка своей меховой обивкой продолжала раздражать нервные окончания в носу, и я привстала.

Дверь открылась, и показалась Таня.

— Проснулась?

— У тебя же нет детей. — Я почувствовала себя неловко оттого, что лежу на детской кровати.

Я была у Тани дома несколько раз. Она снимала студию рядом с метро. А здесь чей дом? Если посмотреть в окно, то можно увидеть много деревьев. Частный сектор?

Впрочем, ничего удивительного. Таня же каким-то образом узнала о сверхах и думает, что я попала в большую беду. Наверное, решила спрятаться понадежней, чем в ее квартире.

Я поспешила подняться. Ноги утонули в пушистом ковре.

— Детей нет, но есть две племянницы, — гордо сообщила подружка.

— Серьезно? Ты никогда не рассказывала о них. — Я наклонилась над кроватью, расправила одеяло и наткнулась на фотографии на стене.

Два младенца лежали нос к носу, туго спеленутые. Одна темненькая, другая светленькая. Им точно снилось что-то хорошее! Они улыбались так, что у двоих были едва видны ямочки на щеках.

На другой фотографии девочки вместе ползли к большому шару, а на следующей они уже постарше — вгрызлись в одну баранку. Как инь и ян. Темненькая и светленькая.

— Как Белочка и Тамарочка. — Я улыбнулась теплым воспоминаниям о любимой детской книжке. — Мне папа всегда на ночь читал истории про двух сестричек-проказниц. Одна светленькая, другая темненькая.

Таня всегда отвечала на мои слова, а тут подозрительно молчала. Я повернулась и увидела, что она стала цвета молока, и подбородок трясся, но она быстро взяла себя в руки.

— Что-то не так?

— Девочек разлучили. Они не могли расти вместе, как твои Белочка и Тамарочка.

— Ох, как жаль. Случилось что-то серьезное?

— Да. Их мама умерла, а папа.. — Таня отвернулась, будто ей было сложно говорить и она пыталась найти слова. — А их отец решил, что одна сестра может навредить другой. Что темненькая должна жить среди темненьких, а светленькая — среди светленьких.

— Что за бред?

— Тебе тоже так кажется? — У Тани мимолетно поднялись и опустились плечи, а в глазах на миг показалась влага, которую она тут же сморгнула. — Они просто разные, но это не значит, что они не могут быть вместе. Верно?

— Конечно. При чем тут цвет волос вообще? Папаша сумасшедший?

Таня посмотрела на меня так, будто ощутила неожиданную поддержку.

— Да! Определенно. Он доверил свою темненькую дочь шестнадцатилетнему подростку, просто потому, что они обе были темненькие. Сказал, что будет поровну делить время между дочерьми, финансово обеспечивать и поддерживать.

— Тань, это ужасно. Не думали обратиться в органы опеки? Хотя девочек могут отнять..

— Близняшки уже выросли.

— Отец выполнил свое обещание?

— Он содержал их. Но вот его внимание почти все доставалось светленькой девочке, потому что она часто болела, а темненькая не болела никогда. Со светленькой они смеялись до упаду, а с темненькой не могли найти общий язык. Он не понимал проблем темных и их поведения. Какие-то выходки, нормальные для нее, казались ему дикостью, и он серьезно ее наказывал. Я не могла спокойно смотреть на это и заступалась за племяшку изо всех сил.

Пока Таня рассказывала, меня тревожило странное зудящее ощущение. Складывалось в единое то, что, казалось, не могло сложиться. Таких совпадений просто не бывает.

Белочка и Тамарочка.

Светленькая и темненькая.

Я и сестра.

Я показала пальцем на фотографию и спросила у Тани:

— Диана и Жанна? А шестнадцатилетняя тетя близняшек — это была ты?

Таня не сказала ни слова, но ответ был написан на ее лице.

Я шлепнулась на детскую кроватку и посмотрела на комнату и на подругу совсем другими глазами.

— Таня? — спросила я шепотом, и горло сжал спазм.

В этот вопрос я вложила все, что ощущала. Все недоумение, боль, чувство, что меня одурили, и полное непонимание.

Мы познакомились с ней на работе три года назад и сразу нашли общий язык. Таня отработала в моей компании месяц и со скандалом уволилась, а наша дружба осталась. Мы обсуждали все: карьеру, мужчин, женщин и даже планы на будущее.

Я знала ее мечту — найти того, кто сможет обуздать ее взрывной характер и кто будет сильнее ее морально. Таня знала мою — найти свое место в обществе и почувствовать себя, наконец-то, такой, как все.

Я знала, что у Тани не было родителей. О них она говорила коротко: «Давно на небесах». Знала, что ей пришлось нелегко в подростковом возрасте и ее вспышки гнева, из-за которых она постоянно теряла работу, идут корнями из прошлого. Но я никогда не думала, что наши истории связаны. Более того — она подобралась ко мне не просто так.

Ощущение, будто меня держали за дуру, оказалось очень противным на вкус.

Таня опустилась на ковер рядом с белым комодом и оперлась на него спиной, откинула голову назад.

— Не вини меня. Я защищала вас обеих, как могла. Как я уже сказала, вы лишились мамы, но Степан решил лишить Жанну и отца. Чем старше она становилась, тем сильнее видела разницу в его отношении к тебе и к ней. Она сбегала от меня и следила за вами, а потом ревела навзрыд, потому что видела, что Степан с тобой проводит время с удовольствием, а с ней — будто из-под палки. А когда случился первый запоздалый оборот, мир перевернулся с ног на голову.

— Почему?

Таня закрыла глаза и покачала головой, будто у нее самой это с трудом укладывалось в сознании.

— Разве Жанна не напала на тебя при всех, когда медведи увезли твоих братьев после ее свадьбы? Ты же видела ее лапу.

Таня откуда знает?

Но даже не это главное. Я силилась вспомнить момент, когда Жанна напала на меня, и наконец в голове всплыла картинка. Вот я прижимаю ее к своей груди, а потом она отталкивает меня и замахивается черной лапой.

Черной лапой.

Стоп.

Когда я обернулась в тигрицу, у меня точно были белые лапы. Папа — человек. Значит, вторая ипостась мамы — полосатый хищник, никак иначе. Тогда почему у Жанны черная лапа?

Мы разнояйцевые близнецы, именно поэтому мы так не похожи. Но я решила, что просто похожа на папу, а Жанна — на маму. Еще помню, что подумала: «Странно, почему папа не любит сильнее Жанну, раз она похожа на его ушедшую любимую».

Таня видела мое смятение и продолжила свой рассказ: