Страница 67 из 76
Отмахиваться от человека, который первым встал на мою защиту, пойдя наперекор общественному мнению, было бы свинством. Поэтому пришлось задержаться и отвечать на его вопросы. Хоть и не хотелось — не признаваться же, что песни не мои. Но мне удалось перенаправить интерес Генрика в другое русло, заявив, что у меня есть еще несколько произведений, которые к моему глубокому сожалению еще не получили должной аранжировки. Где очень не дурно бы звучала и скрипка. И тут я не врал — в той же песне, которую я исполнял когда-то для отца «Жан дю Плесси де Ришелье», она применяется. Есть много и других роковых песен с применением скрипки. Да самая известная и популярная — «Кукла колдуна» группы Король и Шут. Правда эту песню я еще в этом времени никому не показывал. Ну не считая мальчишку-скрипача на базаре когда-то. Да и там он просто наиграл мне мотив, без слов. Но идея — миксовать разные инструменты — целиком захватила Венявского. С одним уточнением — центром любой композиции должна быть скрипка. Он ее обожал и мечтал превзойти Паганини по известности и мастерству. И что ни говори, а у парня были для этого все задатки. Не зря его сделали солистом при дворе нашего императора. «Солистами» здесь называли не только и не столько певцов, сколько как раз музыкантов, чей инструмент в партии являлся ведущим, или единственным.
Попрощаться с Генриком удалось спустя лишь час. Зато потом я с девушками смог покинуть дом графа не привлекая ненужного внимания. Гости успели про нас не то чтобы забыть, но мы выпали из их поля зрения и наш уход не выглядел позорным бегством.
Домой вернулись уже после полуночи, изрядно уставшие. Даже умыться сил не было и, раздевшись, я повалился на кровать. Завтра стоит обдумать все, что произошло в салоне графа, самым тщательным образом.
* * *
Царицын. Дом Михайловых
— Говоришь, не дворянин это? — хмурился Борис Романович, выслушивая своего соглядатая Сеньку.
— Истинно так, господин, — закивал мужичок.
— Как прознал?
— Дык, я всех господ в нашем уезде знаю, — развел он руками, — ни на кого не похож. И не заезжий какой. Мы до дома его проследить не смогли, хоронился он. Но к доходникам я людишек разослал. Никого похожего возле них не крутилося.
Новость мужчину не обрадовала. Если с его дочерью не дворянин тайком встречи ведет, то если история всплывет, удар по репутации Михайловых станет еще сильнее. Однако и Арине он верил, чтобы понимать — простой мужик ту бы не заинтересовал. Тут или чиновник какой ушлый попался, из разночинцев, или купец. Быстро перебрав всех известных ему людей такого толка в городе, Борис Романович остановился на двоих, кто по описанию больше всего подходил. Это помощник городского головы Царицына и купец второй гильдии Кулаков. И Михайлов не понимал, кого бы он хотел видеть на месте того незнакомца, что с Ариной шашни свел. Помощник головы был сыном кожевенника, вдовец и отец двух детей. Конечно за него выдавать замуж свою дочь Борис Романович не собирался, хоть и говорил Арине обратное. Мол, если удастся ей окрутить своего любовника, то вперед — в новый брак. Но не с разночинцем же⁈ А вот купец был женат, что сразу снимало вопрос потенциальной женитьбы. Но с другой стороны — Александр Иванович был не только видным купцом, почти добравшимся до первой гильдии по своим капиталам, но и очень уж… ушлым по мнению Михайлова. Все потому, что на него-то никаких сведений, чтобы прижать, у Бориса Романовича не имелось. Хотя он обосновано считал, что ни один купец, зарабатывающий тысячи рублей, не может это делать абсолютно честно, и есть у него свои тайны, которые хотелось бы скрыть. Если это Кулаков с Ариной встречается, то одну его тайну мужчина теперь знает. Да что толку, если ее не применить без ущерба себе?
— Проследи за этими двумя, — приказал в итоге Борис Романович Сеньке. — Погляди, чем завтра заниматься будут, да как себя вести. И… вот что, — чуть подумав, добавил он. — Я скажу Арине, чтобы она с утра весточку своему полюбовнику отослала через Совину. А вы поглядите, к кому от нее мальчишки-вестовые побегут ее относить. Да, так и поступим, — покивал своим мыслям Михайлов. — Все, ступай.
Уж теперь-то он в точности вызнает, кто там с его доченькой вечера тайно проводит. Но все равно, раз не дворянин — весть сама по себе это дурная.
* * *
Утром после привычной тренировки и завтрака я сел за стол и взялся за тетрадь. Вчера многое пошло не так, как я себе представлял, и хотелось осмыслить причины этого. Поэтому я стал выписывать все события, что произошли со мной. Попутно обдумывал их и свое поведение.
— Черт, — выдохнул я сквозь зубы спустя полчаса. — Я полный идиот!
Иного определения своим поступкам я дать не мог. Главная моя ошибка была в том, что я сосредоточился на предстоящем выступлении, и забил болт на все остальное. Но ведь я сам себе не раз говорил, что еду в столицу ради связей и музыкой заниматься не собираюсь. Так почему я поступил столь нелогично? Вывод был один — я слишком проникся увещеваниями контр-адмирала и важностью именно моего выступления. Пошел у него на поводу, отложив собственные цели. Посчитал, подсознательно, будто после прекрасного выступления люди сами ко мне потянутся и будут искать встречи. Переложил то представление об артистах, принесенное из будущего, когда знаменитый певец был другом президентов, олигархов и иных влиятельных людей. Но я ведь их внутреннюю кухню совсем не знаю! Может, он и стал знаменитым, именно из-за того что дружил с этими «влиятельными людьми», а не из-за своего таланта? Перепутал причину и следствие, и вот он результат — связей я так и не завел, кроме намечающегося сотрудничества с Венявским. Что уже можно считать удачей — после столь провального поведения.
— Нет, вести себя также на приеме у Елены Павловны нельзя, — сделал я вывод.