Страница 65 из 76
Спорить дальше граф не видел смысла. Тем более далеко не всем в зале понравилась песня. Слушателям постарше она пришлась не то, чтобы не по нраву, но слишком уж отличалось исполнение от привычных композиций. И как отнестись к новинке те просто не представляли, а потому проявляли разумную осторожность. Это молодой и горячий Венявский, да не намного его старше Рубенштейн могли позволить себе не обращать внимания на мнение света. В силу возраста и таланта им многое прощалось. А вот иные гости строго следили за своей репутацией и не желали прослыть невеждами, ничего не понимающими в музыке. Из-за чего и осторожничали. И ждали… момента, когда станет очевидным — стоит ли поддержать молодое дарование, или нужно держаться подальше от бунтаря и новатора. А тот решил не давать время гостям на передышку и, отбившись от напора Венявского, уже предложил перейти к своей последней на сегодня композиции. И тут слушатели поняли, чего так боялся Матвей Юрьевич.
В новой песне юноши барабаны занимали центральное место, а контрабас рвал воздух, выдавая резкие и даже раздражающие звуки, словно за инструментом был новичок, а не опытный музыкант. А затем юноша стал «петь». И его исполнение не было похоже на привычные протяжные песни. Такой же рваный ритм, словно он бежит куда-то и на ходу все делает. Присутствующие не были готовы к подобному «извращению» над инструментом и самому понятию «музыка». Да, ритм в композиции был, рифма у песни тоже, но… никто не был готов и настроен на исполнение чего-то подобного. Здесь не «плакала» скрипка, не выводила ноты оперная певица, не переливалось своим звучанием фортепиано… Это было дикое, необузданное, варварское творчество! Даже Венявский, которому так понравились первые композиции никому неизвестного провинциала, и тот морщился. И когда юноша закончил терзать слух гостей, те не преминули высказать свое негативное отношение, впервые опередив в этом Генрика Иосифовича. Тот был словно придавлен услышанным и молчал, не в силах ничего сказать. Чем и воспользовались другие гости Матвея Юрьевича. Теперь уж выскочка, из-за которого чуть не отменили творческое соревнование, и который мог его выиграть, уйдет из салона с позором!