Страница 5 из 76
Сергей Григорьевич Строганов вернулся в свой особняк после разговора с преподавателями Московского университета, что было обыденным для него делом. Мужчина в целом старался повысить уровень образования и культуры в любимом городе. Долгое время он даже состоял попечителем Московского учебного округа и на этом посту сумел переманить в город многих известных профессоров и ученых. Из-за своей страсти к просветительской деятельности он и не остался на посту губернатора, хотя государь и предлагал продлить его полномочия. Изначально-то Сергей Григорьевич сменил в апреле прошлого губернатора временно. Уж больно круто взялся Арсений Андреевич бороться со взяточничеством среди местных чиновников. Так, что поток жалоб на него лился чуть ли не с первых дней становления на пост. Но раньше это игнорировали — все-таки генерал Закревский был ставленником Николая Первого. И того все устраивало в работе Арсения Андреевича. Но как к власти пришел Александр Второй, так у московских чиновников и появилась новая надежда. В отличие от отца новый император слыл куда более мягким человеком. Вот и добились в Москве отставки Арсения Андреевича досрочно. И так как уже в этом году ожидался приказ о назначении новых генерал-губернаторов, «на Москву» временно и поставили Строганова, чему сам граф был не особо рад. И при первой возможности отдал место иному царедворцу.
— Труппа контр-адмирала уже прибыла для репетиции? — спросил мужчина у лакея.
— Да, Сергей Григорьевич, — с достоинством и уважением ответил слуга.
— Проводи меня к ним, Ефим.
Посмотреть на труппу, которую откуда-то из глуши вез за собой Краббе, графу было очень интересно. Сам факт, что Николай Карлович пошел на такой поступок, вызывал не малое удивление у знающих адмирала людей. И пройти мимо Сергей Григорьевич просто не мог. Потому и предложил свой дом в качестве места выступления, когда адъютант Краббе стал опрашивать известных покровителей искусства в Москве о подобной возможности.
— Глава труппы просил показать ему вашу школу рисования, — сообщил по пути лакей. — Сказал, что сам является художником-портретистом и заявил, что одно его полотно опубликовано в «Военном сборнике».
— Очень интересно, — покрутил головой Строганов. — Я всегда иду навстречу молодым дарованиям. Кстати, а сколько ему лет?
— На вид — юноша не старше двадцати. Может даже меньше.
— Тем более, — кивнул граф.
Ефим промолчал, но главное услышал — юноше дан «зеленый свет» на посещение школы и даже возможное обучение в ней, если тот захочет.
— Один из артистов болен, — счел нужным добавить слуга. — Контрабасист.
— Сильно? — напрягся Строганов.
— Хворь осенняя, как я могу судить. Но нужен врач для постановки диагноза.
— Ты его уже вызвал?
— Отправил Игната узнать, кто из докторов свободен этим вечером. Сам заболевший утверждает, что сможет выступить даже в таком состоянии.
— Скажи, чтобы особо к гостям не лез и держался за спиной остальной труппы, — приказал Сергей Григорьевич.
Ефим молча кивнул, приняв распоряжение. Тут они и до комнаты дошли, из-за которой раздавались звуки оркестра. Дивного, с большим количеством барабанов, но именно на малый оркестр для слуха Строганова и была похожа их игра. И тем сильнее было его удивление, когда он увидел всего лишь шесть человек в комнате.
— Здравствуйте, — кивнул с улыбкой Сергей Григорьевич обернувшимся на звук открывшейся двери музыкантам. — Не помешаю?
— Здравствуйте, — ответил за всех молодой юноша. — Мы бы хотели репетировать в одиночестве. Первое прослушивание очень важно, и не хотелось бы портить вам впечатление репетицией, где не все получается складно.
Строганова немного удивил такой ответ, а главное — твердый голос парня, в котором не было страха отказать хозяину дома.
«Или он не понимает, кто я?» — мелькнула у графа мысль.
— И все же я бы хотел послушать, что вы представите моим гостям, — сказал Сергей Григорьевич.
Вот теперь у труппы никаких сомнений быть не должно в его личности.
— Ваше право, — чуть поморщившись, пожал плечами юноша. — Но вы сами себе удовольствие портите.
Строганов хмыкнул от подобного заявления, но все же сел на стул у стены. И вскоре убедился, что первое впечатление — будто он слышит малый оркестр — оказалось обманчивым. Ничего подобного, что исполняла труппа, мужчина никогда ранее не слышал. Даже стало понятно, чем музыканты зацепили контр-адмирала.
Всю репетицию граф сидеть не стал. Уделил только десять минут своего времени, после чего все же покинул артистов. Общее впечатление о них он успел получить, а так юноша прав — сейчас удовольствия такого не будет, как вечером, когда труппа выступит перед гостями.
— Как этого молодого человека зовут? — уточнил Строганов у лакея, когда они покинули комнату.
— Роман Сергеевич Винокуров, — тут же отозвался Ефим.
Покивав, мужчина углубился в собственные мысли. Парень его определенно заинтересовал. Музыка у его труппы очень необычная, это точно. Еще говорит, что и художник. Надо бы проверить его слова. Раз в военном сборнике его полотно опубликовали, то надо глянуть — что он там такое написал кистью.
— Ефим, распорядись, чтобы мне новый том «военного сборника» принесли, — не откладывая, тут же приказал Сергей Григорьевич лакею и снова вернулся к мыслям о юноше.
«В таком молодом возрасте уже столько талантов… надо спросить у Николая Карловича — собирается ли он брать юношу себе под крыло, или лишь для разового выступления с собой везет. Если второе, то можно предложить этому Роману в Москву перебраться. Уж устроить ему поступление в университет, чтобы раскрыть его дар, мне по силам».
Но торопиться с этим Сергей Григорьевич пока не стал. Надо еще посмотреть, как труппа вечером выступит. И как сам себя юноша будет вести перед светом. У любого таланта вместе с даром еще и непростой характер идет. И чем сильнее выражена склонность к искусству, тем сложнее с таким человеком работать. Иногда — даже просто общаться. Вот эту сторону юноши высший свет и «проверит» на приеме.
* * *
— Мне почему-то так волнительно, — делилась Анастасия своими чувствами с сестрой, когда их экипаж подъехал к дому графа Строганова.
— Почему же? Мы не впервые выходим в свет, — заметила Анна.
— Просто… ты ведь сама видишь, тут город больше. Раньше, до первого императора, и вовсе нашей столицей был. Как к нам отнесутся? И Роман тоже предупреждал, чтобы мы вели себя соответственно.