Страница 18 из 76
Парень четко ответил, что не хочет связывать свою жизнь с искусством из-за своего статуса наследника рода. Но Сергею Григорьевичу было до глубины души жаль, что такой талант пропадет из-за давления семьи. Однако если дать ему роль преподавателя и куратора филиала школы рисования около его дома, то это совсем иное дело. Тогда и талант юноша свой не загубит, пока его братья подрастают, а там и передать статус наследника сможет. Или даже совмещать — вдруг получится? Страна же не потеряет отличного художника, а школа графа расширится в рамках империи.
Еще раз тщательно обдумав эту идею, Сергей Григорьевич довольно кивнул. С каждой минутой она нравилась ему все больше и больше.
— Пожалуй, так и сделаем. Для начала — определим его там преподавателем. Уверен, экзамены моей школы он сдаст с легкостью. А как станет старше, то и возглавить филиал сможет. И кто знает? Может он все же изменит свое решение и возьмет под свое крыло всю школу?
Сам граф был уже не молод и нуждался в продолжателе начатого дела. Были люди, которым можно было оставить школу, но графу хотелось видеть на этом посту яркую личность. Что он и приметил в юноше. Определившись с планами, мужчина сел за бумаги. Теперь предстояло все оформить надлежащим образом, но для начала — договориться с Романом о новой встрече. И раз уж его отъезд переносится, а Долгоруковой в этом он верил, то можно завтра утром снова позвать Винокурова к себе.
* * *
Гостиница «Славянская»
Вернулись мы как раз к открытию ресторана на первом этаже гостиницы, куда и зашли пообедать.
— Мне не нравится идея идти к этой женщине, — пробурчала Настя, впервые открыто высказавшись.
— Деньги нам не помешают, — пожал я плечами.
— Ее настойчивость сильно настораживает, — не осталась в стороне от разговора Аня. — С чего такой сильный интерес?
— Меня это тоже удивило, — согласно кивнул, подцепляя с тарелки кусочек тушеной морковки, — но вдруг мы сами себе что-то надумали дурное?
Пока говорил, прокручивал в голове свое вчерашнее поведение. Почему я отреагировал столь резко? И чем больше я думал, тем сильнее приходил к выводу, что я просто… сам себя накрутил. Заранее. Ведь ожидал провокаций и умом понимал, что уровень интриг или чего-то подобного в Москве и Петербурге априори выше, чем в нашем уезде. А как я действовал в том же Царицыне и Дубовке? В ответ на агрессию бил в ответ. Вот и здесь, когда меня оскорбили, я решил ударить — также словесно. Почему же сделал это сразу по всем гостям, а не только по Вяземскому? Тут тоже все объяснимо. Самые первые подошедшие ко мне знакомиться люди заговорили со мной на французском. И когда поняли, что я его не знаю, может в силу дурного характера, может еще из-за чего стали относиться ко мне презрительно. И я это видел. А потом и последующим гостям передали свое отношение ко мне, настроив их против меня. Почему те им поверили, что я из низкого сословия? А почему бы и нет? Меня они не знают, притом я подходил периодически к своей труппе, среди которых были мужики — их поведение уж точно с благородными манерами не спутаешь. Вот и причислили меня автоматически к мещанам или разночинцам. А вот я из-за волнения от предстоящего выступления и первого неудачного знакомства растерялся и ответил обществу так, как привык — ударом на удар. Потом-то благодаря Краббе свет узнал о моем высоком происхождении и «причинах» так сказать отсутствия знания французского. Может, кто-то даже испытал неловкость, что изначально предвзято отнесся ко мне. И списать свою собственную ошибку на «чудачество провинциального юноши» им было гораздо легче, чем признать ее.
«А ведь мог подумать и предвидеть, что здесь будут чаще использовать иностранные языки на приемах», — с досадой корил я себя.
Вот только в нашем уезде на приемы ходили в основном помещики, которые чаще со своими крестьянами общаются, да с дворовыми слугами, чем между собой. Потому и не пользуются французским или иным языком при выходе в свет. На редких «ценителей» ввернуть иностранное словечко я внимания не обращал. Это примерно то же самое, как если бы я пришел в прошлом мире на дискотеку и там кто-то из гостей решил пощеголять своим знанием сленга или вычурных словечек. Кроме таких «чудаков» и их друзей никто другой подобной мишурой не занимается. Мда-а… Ну, хоть немного разобрался в себе и своей реакции. Не оскудел умишком, просто растерянность пополам с волнением и изначально неудачного первого знакомства стали началом цепочки событий, приведших к моему конфузу, названному «чудачеством».
Тут я заметил спустившегося в ресторан Николая Карловича и вытряхнул лишние мысли из головы. Раз он здесь, надо проверить слова Елены Алексеевны, да и свои планы на оставшееся время до отъезда скорректировать.
* * *
Дубовка. Усадьба Зубовых
— Здравствуйте, Борис Романович, — поприветствовал Михайлова Зубов. — Какими судьбами?
— Уж простите, что без предупреждения, но я к вашей дражайшей супруге по делу. Вы наверное знаете, что мы с Софьей Александровной и Романом затеяли строительство массажного салона?
— Наслышан, — кивнул Владимир Михайлович, попутно проводя гостя в свой кабинет.
— Проектные чертежи здания готовы. Хотел обсудить детали по началу строительства и кто будет за ним следить.
— Присаживайтесь, — указал Зубов гостю на стул. — К сожалению, сейчас Софьи нет дома. Мы готовимся к свадьбе нашего сына, и она у портного.
— Поздравляю вас, — тут же отозвался Михайлов. — А кто, позвольте узнать, невеста?
— Дарья Воробьева.
Так, непринужденно общаясь в ожидании хозяйки дома, мужчины провели два часа. Вернувшаяся в усадьбу Зубова застала их уже у камина, распивающих вино и делящихся мыслями о воспитании детей. У обоих мужчин брак их чад выдался не «стандартным». Вот об упадке нравов у современной молодежи у них в итоге и зашел разговор.
— Борис Романович, вот уж неожиданность! — с удивлением поприветствовала гостя Софья Александровна. — Не меня ли ожидаете?
— Именно вас, любезная сударыня, — улыбнулся Михайлов, вставая с кресла. — Надеюсь, вы найдете время для делового разговора?
— Конечно, только прошу меня подождать.