Сын помещика - 12

Глава 4

2 декабря 1859 года

Москва. Доходный дом, где разместилась труппа Романа

До Тишкова я добрался через час после завтрака. Доходник, где он жил, располагался недалеко — всего-то на соседней улице. Очень престижное место, хоть меблированные комнаты в нем стоили гораздо дешевле, чем в гостинице.

— Как вы, Григорий Лукьянович? — спросил я мужчину, зайдя в его комнату.

Девушек я оставил в карете. На всякий случай — чтобы не заразились. Это я закаляюсь, и иммунитет у меня повыше будет, а они таким не занимаются. Выглядел Тишков все еще слабым к тому же кашлять начал.

— Нормально, — буркнул мужчина, вставая с кровати.

— Не утруждайте себя, вам сейчас лежать надо.

— Сам разберусь, — раздраженно отмахнулся он.

Но все же спустя мгновение рухнул обратно на подушки.

— Что сказал врач?

— Их целых два было, — криво усмехнулся Тишков, изрядно меня удивив. — Один от вас, а второго Сергей Григорьевич нанял. Оба твердят одно — у меня катаральное воспаление, — увидев мое недоуменное лицо, он снова криво улыбнулся. — Простуда, если проще. Переохладился.

— Радует, что пока только она, — кивнул я. — И что вам прописали?

— Да как обычно, — пожал он плечами, — больше пить, полоскать горло отварами, да горчичник на грудь. Не в первый раз болею. Не думаю, что дойдет до кровопускания.

— Зачем кровь-то пускать? — пробормотал я ошеломленно.

— Как зачем? — удивился Григорий Лукьянович. — А как иначе сильный жар сбить, да кровь обновить? У меня до такого ни разу еще не доходило, но видел — делают так, когда совсем плохо становится.

— Глупость какая, — помотал я головой.

— Вы врач? — с вызовом спросил Тишков, будто я посягаю на его здоровье. — Нет? Тогда не нужно делать таких громких заявлений.

— Не знаю, последуете ли вы моему совету, но я бы рекомендовал вам добавить к назначенному лечению пару процедур.

— Это каких же? — сварливо спросил мужчина.

— Греть ноги в горячей воде. Очень горячей, при этом сидя на кровати и закутавшись в одеяло. А также — дышать парами картофеля. Пусть вам сварят ее и, не вынимая из кастрюли и не сцеживая воду, принесут сюда. Укутайтесь в одеяло с головой, наклонитесь над кастрюлей и дышите минут пять. Так, чтобы горячие пары проходили через нос и рот. И как закончите — лягте и не вставайте и не раскрывайтесь, как бы жарко вам не было.

— Вот уж это — точно глупость. Что за дикие идеи приходят к вам в голову?

— Так у нас крестьяне лечатся, — нашел я объяснение своему предложению. Не говорить же, что сам так в детстве лечился, когда в семье с деньгами было плохо и на лекарства не хватало. — Еще можно лук разрезать пополам и рядом с головой положить, чтобы вдыхать его запах. Это тоже помогает.

— Я не крестьянин, — процедил Тишков.

— Как знаете. Я бы таким лечением не побрезговал, — пожал я плечами.

Уговаривать его я не собирался. Дал совет, а там уж пусть сам решает — прислушаться или нет. Попрощавшись, я поспешил к Насте с Аней.

— Ну как он там? — с тревогой спросила моя невеста.

— Простудился, — вздохнул я. — От чего стал еще сварливее, чем раньше. Будем надеяться, что пойдет на поправку и не придется его оставлять на лечение здесь.

— А если не пойдет? — нахмурилась Аня.

— Придется в Петербурге искать другого контрабасиста.

На этом разговор о Тишкове сам собой заглох и до особняка графа мы ехали молча.

Сергей Григорьевич в этот раз был дома. Встретивший нас на пороге лакей проводил к нему в кабинет, где мы и поздоровались.

— А дамы тоже рисуют? — полюбопытствовал Строганов.

— Нет, просто им скучно сидеть в гостинице.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул старик. — Тогда прошу за мной.

Школа рисования графа находилась в противоположном конце здания от гостевого зала, в котором проходил прием. И она сейчас не пустовала. Вдоль длинного коридора шли двери в классы. С первой из них Сергей Григорьевич и начал свою экскурсию для нас.

— Здесь ученики обучаются азам рисования, — рассказывал Строганов. — Учатся наносить на холст простые геометрические фигуры, держать кисть, изучают, какие цвета получаются при смешивании красок и тому подобное.

В самом классе сидело шесть человек. Большинство — мальчишки не старше тринадцати лет. Но была и одна девочка. Одеты по-разному, что выдавало их социальный статус. Та самая девочка к примеру красовалась в дорогом платье — из дворянок или дочь купца, не иначе. Мальчишки одеты гораздо проще.

— Но полагаю, этот этап тобой давно пройден, — улыбнулся граф, увидев мое хоть и любопытное, но по большей части скучающее лицо.

— Да, нарисовать шар для меня не проблема.

Шар я назвал не просто так — он одна из самых сложных для рисования геометрических фигур. Кивнув, Сергей Григорьевич повел нас дальше. Во втором классе учились черчению и рисованию орнаментов.

— Моя школа не просто учит художников, но готовит будущих эскизистов для мануфактур и фабрик. Ученики получают прикладную профессию, которая позволит им получить рабочее место.

— И зачем же нужны художники на мануфактурах? — не удержалась от вопроса Настя.

— А кто по-вашему создает рисунки обоев, орнамент тканей, занимается росписью фарфора и посуды? — усмехнулся Строганов, вогнав девушку в краску смущения.

Я же после этих слов зауважал графа еще больше. То есть он не просто решил развивать живопись в России, а готовит профессионалов для промышленности. Больше ремесленников, чем творцов, но от этого они не становятся менее важными. Скорее даже больше нужны империи, чем обычные художники, занимающиеся написанием полотен.

Дальше был третий класс — тут уже стояли гипсовые фигуры, с которых ученики делали зарисовки. Не только человеческие манекены, но и фигурки животных, мебели, даже деревьев. Большая часть располагалась на стеллажах вдоль стен. Ученики или сами, или их наставники брали часть этих фигурок для проведения занятия и ставили на парту. Сейчас на передней парте стояла целая композиция — из лежащей лисы, стоящего рядом охотника и они были прикрыты сверху раскидистым дубом. Это было уже гораздо интереснее. Особенно тем, что сами фигурки были бесцветные, и каждый ученик мог не только перерисовать композицию, но и раскрасить ее на свой вкус. Возраст у учеников здесь был уже выше — мои ровесники в основном занимались. Причем здесь девочек не было вовсе. Да и в предыдущем классе я их не заметил, кроме самого первого.