Страница 59 из 70
— Да. Есть такие пытки, которые в сто раз хуже смерти, — продолжал Арчи, нахмурившись, потому что видел, что я закрылась.
Пытки? А иссушение до состояния гербария считается? Тогда проходили, знаем. И повтора не хотим. Поэтому я эмоционально спросила, пообещав, что это последняя попытка найти понимание:
— А что, если маг может подкупить всех? Сможет избежать наказания или устроить себе курорт там, где для других каторга?
— Кто он? — совершенно неожиданным вопросом обрубил мое возмущение Арчи.
Я закусила губу, чувствуя себя на распутье. Если Арчи сторонник справедливых мер, то он никогда не поймет меня. Будет пытаться уговорить меня на суд, официальное расследование и прочую чушь, от которой я невероятно взбрыкну. А я не хочу видеть осуждение в его глазах, не хочу удариться о стену разочарования во мне. Это будет слишком больно. Тогда лучше обрубить все здесь и сейчас и пойти разными дорогами.
Но что, если он поймет? Такое может быть? Ведь он тоже хорошо знаком со вкусом жгучего желания мести.
— Не скажешь? — Арчи внимательно смотрел мне в глаза. — Враг настолько влиятелен, что ты не веришь в его наказание, так?
Я отвела глаза, дыша на эмоциях глубоко и часто. Мои легкие словно горели огнем. Чтобы заглушить пожар, я даже приоткрыла рот. На глазах навернулись слезы.
Мия, держи себя в руках. Ты что? Столько времени была тверже камня, а сейчас превратилась в жидкость?
Но мне так хотелось, чтобы хотя бы Арчи понял меня до конца. Пусть весь мир осуждает, но не он.
— Он убил моего отца и брата, чтобы не мешали жениться на мне. А когда я и тогда не согласилась, то запер в тюрьме. Месяц на крошках еды и каплях воды в темнице не заставил меня передумать, и тогда он высушил меня почти досуха. А потом забрал с эшафота и положил в стеклянный гроб у себя в спальне, — хрипло поделилась я, а потом закончила, сипло крикнув: — И ему ничего за это не было!
Хорошо, что я сняла маску с Арчи, иначе бы не видела, как с каждым моим словом меняется выражение его лица. Твердеют очертания, каменеет мимика, а во взгляде открывается бездна.
На последних словах от магистра так шарахнуло волной энергии, что я чуть не свалилась с ног.
— Имя, — абсолютно безэмоциональным голосом спросил Рейв, глядя словно сквозь меня.
Не нужно было окрашивать слово в тона, чтобы понять настрой магистра. От него несло жаждой убийства за версту. Глазами он уже убивал негодяя тысячами изощренных способов.
Яркое небезразличие Арчи поразило меня в самое сердце. Он так яро был готов противостоять любому, что это дарило крылья. Отец тоже защищал меня от всего мира, а когда его не стало, больше некому было остановить произвол Гордона. И вот появился человек, которому не все равно ни на мое прошлое, ни на настоящее, ни на будущее.
По моим щекам потекли даже не капли слез — ручьи.
— Мия? — Арчи медленно и удивленно моргнул, неловко протянул руки ко мне, а потом быстро обнял. — Т-ш-ш, ну ты чего, маленькая? Теперь ты не одна.
Лучше бы он такого не говорил: плотину прорвало.
— Ты столько держала это в себе. — Арчи гладил меня по голове своей большой ладонью. — Плачь, пока не станет легче.
И я плакала навзрыд, как в детстве, прижавшись щекой к мужской груди. Слушала успокаивающие слова, то, как они эхом отдавали в грудной клетке Арчи и достигали моих ушей.
Кажется, мои слезы слегка погасили убийственный пыл мужчины, и я была этому рада. Потому что помимо облегчения я испугалась решительного настроя Рейва. Все его хваленое самообладание как ветром сдуло после моих откровений. Будто и не он говорил слова о законном наказании, а кто-то другой.
Когда мои рыдания стихли, Арчи еще раз спросил:
— Кто он?
Но разве Рейв не понял? Он совсем недавно сам спросил, не пришла ли я к Гордону Рамзи. Почему спрашивает снова?
Я подняла голову, чтобы взглянуть в лицо Арчи. Увидела, с каким напряжением он ждет ответа, и задумалась: почему магистр не сложил два и два?
— Что такое? — Рейв заметил смену выражения моего лица.
— Т-ты сам назвал его имя, — сбивчивым голосом объяснила я свое недопонимание.
Арчи повернул голову вбок, задумчиво сощурился, а потом с неподдельным удивлением спросил:
— Рамзи?
Прозвучало так, будто это был последний человек, на которого Рейв мог подумать.
Я кивнула, не желая произносить имя главгада вслух.
— Гордон Рамзи? — еще раз переспросил Арчи, будто не верил своим ушам.
— Да, — еще раз подтвердила я.
— Этот неудачник провернул с тобой все это? — Рейв пристально смотрел мне в лицо, будто силился залезть в голову и увидеть, не перепутала ли я чего.
— Да, — мой тон стал возмущенным. Я не понимала, почему Рейва так удивляет причастность Рамзи. — Это он убил мою семью и чуть не сгубил меня.
— Ты уверена? — еще раз переспросил Арчи.
— Уверенней быть не может, — твердо воскликнула в ответ. — Это он смотрел в мои глаза на эшафоте с похотью. Угрожал мне самой худшей участью!
— И держал тебя в тюрьме в заключении? — уточнил Рейв.
— Да. Почему ты так удивлен? — спросила я.
— Потому что у неудачника Гордона Разми ничего не удается так, как он запланировал. Это знают все.
— Но при этом он успешен и популярен среди адептов. По нему вздыхают сотни, им восхищаются! — парировала я.
Здесь что-то не так. Либо я чего-то не понимаю.
— Гордон панически боится лишнего внимания. Судьба к нему жестока во всем. У него фобия преследования, он не получает от восхищения своей персоной никакого удовольствия, хоть и не показывает этого. Поэтому я и удивлен. Даже задумай он зверства, у него все пошло бы прахом. Кому Разми желает здоровья — те заболеют. Кому счастья — погрязнут в неприятностях. Его горячо любимая семья настрадалась в свое время, а теперь он и вовсе остался один.
Я задумалась: могло ли моих родных убить "случайно”? Из-за его ауры невезения? Разве так бывает?
Стоп, о чем я думаю? Пытаюсь оправдать убийцу? Все равно не изменить того факта, как он упек меня, морил голодом и морально истязал, а потом почти высушил.
— Даже если предположить, что из-за его внимания ко мне пострадали мои близкие, то что ты скажешь на то, что он вытянул из меня все силы до состояния сухофрукта? А то, что поместил в стеклянный гроб? — спросила я.