Страница 49 из 82
Когда нас обзывают — мы отвечаем. Но тут нам этого делать было нельзя — все-таки демон нас сюда не просто так привел. Шанс на снятие личины был, и мы не хотели его терять. Поэтому сбились в кучу и помалкивали, наблюдая за Роксалин.
Она водила носом и дотрагивалась то до моей соломы, то до Дейкиных рог.
Резко развернувшись на каблуках, она отошла от нас к окну.
И что это значит? Мы переглянулись, а Дейка от нервов топнула копытом.
Когда ведьма Смерти повернулась, мы вздрогнули. По ее лицу катились слезы.
— Он в городе, да? — спросила она надтреснутым голосом.
— Кто? — хором спросили мы.
— Твой.. — она сглотнула.. — отец, Орхидея.
И часто-часто заморгала глазами.
Ну, конечно, слезы лить мамашка будет явно не из-за Дейки. Могли бы и догадаться..
— Мой отец, мама? Ты? Ты спрашиваешь меня о нем? Я думала, что хоть когда-нибудь узнаю о нем от тебя!
— Но ты же уже в курсе, как я вижу. И даже не удивлена.. — она поправила выбившейся темный локон. — Орхидея, дай маме стакан воды.
Сатир недовольно цокая копытцами, направился на поиски воды, а я внимательно наблюдала за Роксалин. Женщина ушла на минуту в себя и ее губы что-то тихо шептали. Она как будто забыла о моем присутствии. А, может, просто считала его незначительным?
— Причем здесь мой отец? — сунув в руки мамы стакан воды, Дея встала напротив нее. — Мы к тебе пришли спросить, сможешь ли ты снять с нас личины, вот и все.
Сев как королева в своем страшненьком платье на край дивана, она смерила нас оценивающим взглядом и припечатала:
— Это невозможно. Либо они сами развеятся, либо их снимет только он.
— Опять приехали на то же место. Кто? Мой отец? Причем здесь он?
Женщина махнула на нас рукой и положила руку на лоб как в приступе головной боли:
— Да потому что это его рук дело.
А потом вдруг резко вскочила и стала рыться в горе изрезанного тряпья.
— Восемнадцать лет, восемнадцать.. — шептала она себе под нос.
Мы молчали, наблюдая за поисками, и набирались терпения, но яростный крик из-за двери заждавшегося демона заставил нас выглянуть к нему и попросить подождать еще немного.
— Я готова! — сменив платье на чудом уцелевший наряд с символикой ковена, Роксалин стояла сзади нас с самым решительным видом.
— Куда? — Дею от маминых метаниях явно укачивало. По крайней мере, лицо сатира уже позеленело.
— Ведите меня в нему! — повелительно приказала она, но увидев, что мы не сдвинулись ни на шаг, добавила: — Я договорюсь, чтобы он снял с вас это безобразие.