Страница 72 из 86
Жертвенный обет
Я приоткрыла уставшие веки, и первое, что пронзило мой разум, был леденящий ужас. Я лежала на холодной каменной скамье в центре огромного зала, залитого лунным светом, проникающим сквозь витражные окна. Это был Храм Мандир.
Сердце замерло, когда мой взгляд упал на массивную статую у алтаря, к которой, должно быть, стекалась паства днем. Она была колоссальной, вырезанной из темного камня, с распростертыми крыльями, чьи кончики касались высоких сводов, и лицом, скрытым в тени, но… она была идентична тому, что я видела в угольном цеху!
Эта статуя… божество… это же был Амир.
Голова кружилась, тело ныло, словно меня протащили сквозь тернии.
Я еле поднялась, опираясь о скамью, когда до меня донеслись отдаленные голоса из-за массивной двери, ведущей, вероятно, в покои служителей храма. Я узнала голос Амира, но был и другой, мужской, незнакомый, полный раздражения.
— …Свет легко любить. А ты покажи ей свою тьму. И тогда мы увидим, насколько истинны её человеческие устремления к любви. Ты не такой, как она, Амир. И ты никогда не будешь таким, как они.
— …Она другая, Митра, — прозвучал голос Амира, в нем была глухая, усталая нота.
Я услышала, как его собеседник протяжно вздохнул.
— …Однажды мы все так когда-то думали.
— Сомневаюсь в сходстве наших ситуаций, — твердо произнес Амир.
— Я просто хочу предупредить тебя! Ты потерял свое бессмертие из-за нее. Что дальше? Теперь ты потеряешь свою душу?!
Внезапно голоса затихли. В наступившей тишине я услышала едва различимый шепот:
— …Она проснулась.
Дверь распахнулась, и на пороге возник Амир. Его силуэт был окутан тенью, но я видела его глаза — они не горели золотом, как тогда, когда он спас меня. Они были глубокими, темными, но в них было нечто, что и отпугивало.
Я бросила взгляд за его спину — никого. Только распахнутое окно, за которым виднелись сумрачные сады шиповника, утопающие в предрассветной мгле.
Мое тело замерло, словно парализованное. В памяти вспыхнул тот ужасающий и одновременно величественный образ: его кожа, сияющая ярче солнца, огромные белоснежные крылья с золотыми прожилками… Амир был божеством, воплощенным в плоти!
Я отшатнулась, не зная, что делать. Куда бежать от того, кто так легко меняет обличья, от этого неизвестного мне божества???
Амир сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, прижимаясь к холодному камню колонны.
— Сандрина, не бойся, — его голос был мягок, почти умоляющим. Он протянул руку, но я вздрогнула, и он опустил ее. — Я… понимаю твой страх. То, что ты увидела… это не то, что ты должна была видеть. Не в полной мере. Не так.
Он подошел ближе, его движения были осторожными, словно он приближался к дикому зверю. Амир опустился на колени передо мной, его взгляд был прикован к моему.
— …Я знаю, что у тебя много вопросов. И я готов ответить на каждый из них… Ведь я ждал этого момента тысячелетиями.
Я смотрела на него, пытаясь найти в его чертах того Амира, которого знала, но видела лишь отголоски того неизвестного мне божественного существа.
— …Кто ты?
Он медленно выпрямился, его взгляд скользнул по статуе, затем вернулся ко мне.
— Я… жрец. Из древнего города Карнак, что существовал еще до того, как этот мир обрел свои очертания. Мы, жрецы, служили Ахуре Мазде, Богу света и мудрости. За наше долгое служение он даровал нам бессмертие и сделал нас божествами. Наша задача была… наблюдать. Наблюдать за душами в других мерностях, у которых есть так называемые близнецовые пламена. — он сделал паузу, чтобы дать мне время понять. — Ты должна знать, Сандрина, что все сущее во вселенной существует благодаря вечному огню — свету. Из этого света были созданы первые души, разделенные на мужские и женские пламена. Они были разбросаны по разным мерностям, по разным мирам, но их вечная судьба — время от времени сходиться. Каждое такое воссоединение создает мощнейший энергетический всплеск, чистейшую, светлую энергию, которая питает вселенную, поддерживает ее существование. Ты, Сандрина, одно из таких редких женских пламен. И я был тем, кто следил за тобой. Следил, чтобы ты воссоединялась со своим мужским пламенем в каждом своем воплощении. — его глаза устремились вдаль, словно он видел сквозь стены храма, сквозь время. — …С момента твоего первого воплощения, я наблюдал за тобой из своей мерности. Мы, жрецы Карнака, можем лишь наблюдать, корректировать погрешности, но никогда не вмешиваться. Таково было наше правило, наш закон. Но твоя история… и история твоего близнецового пламени… она поразила меня. Я видел твои страдания, твои поиски, твои потери. Я видел, как ты падала и поднималась. И вскоре… я стал жить тобой. Моя миссия наблюдения превратилась в одержимость. Я начал нарушать правила: вмешивался в твою судьбу, пытался защитить тебя, направить от плохой участи, показать… что ты не одна. — его голос стал глуше, в нем прозвучало сожаление. — Но когда Церковь Будущего забрала тебя, чтобы принести в жертву… я не уследил. Потерял тебя. Я искал тебя повсюду, в каждой мерности, в каждом уголке этого мира. Моя бессмертная сущность рвалась на части от отчаяния. И тогда… я принял решение. Я отдал свое бессмертие, чтобы обрести плоть, тело в твоей мерности. Я чувствовал, что ты скоро вернешься обратно, и мне нужно было быть здесь, в Дэсмуре, чтобы встретить тебя.
— Но почему… ты служишь Храму Мандир? — спросила я, мой взгляд упал на его шею, на место, где покоилось его ожерелье.
Амир проследил за моим взглядом.
— Так надо было. Атарван Сахиб… он дал мне это ожерелье, Сандрина. Оно удерживает мою божественную энергию в этом смертном теле. Без него… я бы просто разорвался на части. Моя истинная сущность слишком сильна для этой плоти. Я должен был служить им век, чтобы сохранить свое существование рядом с тобой с этим ожерельем. Пришлось опередить время и попасть в Дэсмур на век вперед тебя.
— …Я ничего сейчас не понимаю, Амир. Это… У меня нет слов.
Он поднялся и протянул мне руку.
— Пойдем. Здесь слишком душно.
Я заколебалась, но затем, словно под гипнозом, вложила свою ладонь в его. Его прикосновение было теплым, но в нем чувствовалась невероятная сила. Он повел меня из зала, через коридоры, залитые лунным светом, к распахнутому окну, что я видела ранее. Это оказалось балконной дверью.
Мы вышли в сумрачные сады Храма Мандир, где воздух был напоен ароматом ночных цветов и пением птиц.
— …А как… Как ты стал жрецом? Как становятся… такими как ты? — шепотом спросила я, вспоминая его в том божественном облике.