Страница 41 из 86
Затишье перед грозой
Я уложила волосы в тяжелую косу, которая мягко покачивалась у бедра, когда я двигалась по кухне. Фартук с вышитыми апельсиновыми ветвями защищал платье от брызг молока — сегодня я решила приготовить для близнецов овсяную кашу с изюмом. Ималдин всегда ворчал, что это "едят только старухи в монастырях", но съедал свою порцию до последней крошки ради десерта.
Когда я расставляла тарелки на стеклянной террасе, где даже зимой было тепло благодаря атмосферным батареям, в комнату ворвались двое.
— Где пудинговый пирог? — Ималдин, пятнадцатилетний, по крайней мере, внешне, упер руки в боки. Его слепые глаза, скрытые под черной шелковой повязкой, будто сверлили меня насквозь.
Я замерла. Пудинговый пирог. Такой он любил в том детстве — до Колеса, до Нетленных.
— Ты… вспомнил? — осторожно спросила я.
Он нахмурился, резко отвернулся и плюхнулся на стул.
— Нет.
Но это была ложь. Я видела, как дрогнули его пальцы.
Анатель, теперь десятилетний, молча сел рядом и начал есть, игнорируя брата. Его голубые глаза, такие же, как у нашей матери, скользили по моему лицу, словно спрашивали: "Зачем ты его мучаешь?"
Я разливала цветочный чай с медом, когда в арке террасы раздался стук. И тут же — кашель.
Моя чайная ложка звякнула о блюдце.
— Добрый день, леди Лорелей!
Голос — мягкий, как бархат.
Я обернулась. Чай пролился на скатерть. На пороге стоял Базиль Делакруа.
Я знала его. Владелец "Черного Делакруа" — самого роскошного клуба Дэсмура, где сливки общества теряли состояния за карточными столами. Его васильковые глаза сейчас смотрели на меня с беспокойством.
— Господин Делакруа… — я быстро вытерла лужицу чая на столе. — Что привело Вас в наше скромное жилище?
Он улыбнулся — искренне, без привычной светской маски, поправляя золотистые пряди, выбившиеся из-под цилиндра.
— Я не мог спать спокойно с тех пор, как ты исчезла из клуба пять месяцев назад. Признаюсь, искал тебя. Даже приезжал в поместье, но твои тетя и дядя сказали, что ты пропала. — его пальцы сжали трость. — Потом я прочел в газетах, что тебя нашли… Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке, Сандрина.
Ималдин фыркнул, едва не расплескав чай на Анателя. Повязка съехала с его глаз, и я тут же поправила ее, но Базиль уже заметил.
— Прости за дерзость, но… что случилось с твоим братом?
Я натянуто улыбнулась.
— Несчастный случай. Он опрокинул на себя лампаду…
Ималдин дернулся, и я сжала его руку.
— …Бедный мальчик, — пробормотал Базиль.
— Насчет моего исчезновения. Оно не было преднамеренным. Были… обстоятельства.
— Умоляю, скажи, что с тобой все хорошо.
Я не ожидала такой тревоги от незнакомца, который даже и не знал меня — будто он месяцами носил камень за пазухой.
— Уверяю, господин Делакруа, я в полном порядке.
Он выдохнул, и по его лицу пробежала тень, словно туча, отпустившая солнце.
— Слава небесам…
Я собрала грязные тарелки, катя столик к двери. Базиль наблюдал, его брови взлетели к волосам.
— Ты все делаешь сама по дому?
— Горничная в отпуске. Но я управляюсь.
— …Вижу, что благородные дамы куда способнее, чем я думал, — он усмехнулся, и в глазах вспыхнул искренний восторг.
— Спасибо. Не желаешь чая или кофе?
— Кофе, если позволишь.
Пока я готовила напитки, Ималдин устроил допрос нашему гостю.
— Мистер Делакруа, а много ли прибыли приносит ваш знаменитый клуб?
Базиль рассмеялся, но, увидев серьезное лицо мальчика, прочистил горло.
— У меня несколько заведений, но открыты они далеко не для дохода. Скорее, для… престижа.
— То есть, не будь у Вас богатеньких родителей, они бы давно прогорели? — Ималдин язвительно скривился. — Прелестно.
— Ималдин! — я ворвалась с подносом. — Сходи, присмотри за братом, пожалуйста.
Он ушел, шаркая ладонью по стене.
Кофе обжег мне язык. Базиль, делая вид, что не заметил, отхлебнул и тоже невольно сморщился. Тишину нарушал только дождь по стеклу оранжереи.
— Твои братья… энергичны, — наконец сказал он, поправляя платок.
— Они обычно очень тактичные. Просто несчастный случай изменил их.
Он пил кофе, мизинец изящно оттопырен, взгляд зацепился за мою косу.
— Ты справляешься с ними, как опытная нянечка. Это восхитительно.
Мои щеки вспыхнули. Дождь усилился, превратив мир в аквариум с мутными стенами.
— Должен признаться, — его голос упал до шепота, — с той ночи все кажется мне иным. Я думал о тебе… и боялся, что ты никогда больше не появишься в моей жизни.
Сердце прыгнуло в горло.
— Господин Делакруа, я… не ожидала таких слов.
— Просто Базиль. Прости, я не хотел смущать.
Он коснулся моих пальцев. Я непроизвольно отдернула руку. Его лицо стало маской, но глаза кричали.
— Мы можем поговорить в более уединенном месте?
Он кивнул в темноту за аркой. Там мелькнули голубые глаза Анателя — и растворились.
— …Можем прогуляться по оранжерее? — предложила я.
— Увы, у меня аллергия на цветы.
— Тогда я удивлю тебя.
Мы вошли в заброшенный зал, где плющ душил статуи, а воздух пах старыми апельсинами.
— Ты поражаешь меня, Сандрина. Нашла сад без цветов… — его взгляд упал на покрытое пылью пианино.
Вскоре «Лунный свет» Дебюсси лился сквозь полумрак. Свечи рисовали тени на его лице — золотые волосы, розовые от игры щеки, глаза, как море перед штормом.
Последний аккорд затих. Мужчина повернулся, и маска сдержанного аристократа слетела.
— Сандрина, я должен признаться.
Мое сердце ушло в пятки.
— В чем же?
— …Я искал спутницу годами. Ты… ты та, кого я ждал.
— Ты уверен?
— Да. Поэтому я здесь.
Он аккуратно взял мои руки. Его ладони были нежными и приятными.
— Чем больше я с тобой, тем сильнее очарован. Твой ум, дух… даже твоя загадочность в клубе тогда покорила меня.
Я смотрела на наши переплетенные пальцы. Все мне казалось в этой ситуации странным — будто он предлагал нарядить сову в кружева.
— Базиль… твои слова очень лестны мне, но…
— …Но?
— Брак — это не только чувства. Ему нужна… любовь.
В его глазах что-то погасло.
— Ты, наверное, права. Как жаль. Жаль, что любовь нельзя купить, — он усмехнулся горько. — Возможно, я слишком поторопился.
Повисла тишина. Где-то с ветки упал перезрелый апельсин.