Страница 17 из 99
— Так вот. Это знают все, даже в общеобразовательных учебниках пишут, - надавил голосом Тео Гун, настаивая на продолжении своей речи. – Но мало кто знает, что и у каждого человека вкус особый. У каждого вида – особенно хороши ведьмы. Но, в академии, как тебе известно, об этом уже прознали – произошла утечка, - он криво улыбнулся и хмыкнул своим мыслям. – Но и эта информация есть у посторонних. И только эмпаты знают, что вкус зависит не от тела, а от души.
Тео Гун подошел ближе, гипнотизируя взглядом. Я почувствовала движение сбоку и увидела, как тревожно село на кровати чучело. Да, мой друг, понимаю, мне тут тоже не по себе! Но эмпат продолжал наступать, заставляя пятиться, и говорил:
— Предки баловались экспериментами, пытались оставить податливые тела для подпитки. Ты, наверное, слышала о нашумевших делах живых мертвецов три столетия назад?
Наверное, в моих глазах читалась паника, раз он остановился и решил дальше не давить. Остановился и просто продолжал:
— Так знаешь?
— Читала. Это же про случай с сотней людей, что остались лишь с частичкой души, годной только для того, чтобы тело оставалось в живых?
— Именно. И не делай такие глаза – предки отдали большую цену за этот эксперимент своими жизнями. Постыдные страницы истории эмпатов, написанные кровью. Но именно тогда мы выяснили, что без целостной души тело хоть и может испытывать, например, удовольствие, но оно совсем не имеет вкуса.
Я молчала. Смотрела на него с мыслью, станет ли он моим врагом или другом. И подумала, что второе явно предпочтительней. Нейтралитет-то сохранить вряд ли получится, а личность он уж больно опасная во всех отношениях. Высосет вот так и не заметит..
— Когда отец рассказывал мне об опыте предков, я всегда думал: «Как это, безвкусно? Всегда какой-то оттенок вкуса есть, пусть и слабый, пусть и неприятный» А вот когда съел этот гадкий гриб с твоей деревяшки на себе испытал, что это такое. Пытался питаться любовью, страданиями, страстью, а испытывал лишь отвращение и пустую отрыжку в ответ. Все безвкусно, скупо, сухо, ватно. До отвращения. И только ты тогда была вкусной.
Тео обернулся на лежащую на полу «Дженни»:
— Я с голодухи набросился на нее, думал – помру от объедения, - Гун резко повернул голову ко мне, блондинистые волосы всколыхнулись, челка закрыла один глаз. – А это было как налить воду в банку из-под компота: вкус лишь на уровне фантазии мог уловить нотки сухофруктов. И тут так же. А я же еще по незнанию налакался по самую крышу..
И так с претензией в мою сторону раз – шажок.
— И вот, представь, у меня эта эмоциональная вата в горле, в ушах, в носу. И сквозь нее пробивается твоя терпкость двойственных эмоций. И от кого? От этого тела куратора, которую все уже считают мертвой!
И еще шажок-упрек. Но в этот раз я не стала отступать, встретила его высоко поднятой головой..