Страница 77 из 93
Хотелось зрительного контакта, чтобы показать свою искренность и подкрепить открытым взглядом правдивость слов, но я осознавала — посмотрю, и потом буду блеять нечто невразумительное, а-ля белая овечка! Вот почему сложила руки в молитвенном жесте и попросила:
— Выслушайте меня!
Ну а что — крайние меры — они такие! А то кто этих драконов знает. Мстительные же, говорят. Захочет счеты свести — и поминай как звали!
А еще меня смущало то, как глубоко и тяжело дышал Эрис Драгос, словно перед прыжком на глубину.. И я бы даже заподозрила что недоброе в отношение молоденькой покорительницы приворотного зелья и дракона, если бы не рассказ Алана о сердечной привязанности куратора к Мари Финис.
Скрежет ножек стула по полу заставил поморщиться. Похоже, Эрис приволок стул и сел прямо напротив меня на расстоянии всего в пару метров. Я четко слышала, как жалобно заскрипел под его весом ученический стул, как застонала деревянная спинка, на которую он откинулся или облокотился. А потом услышала:
— У тебя одна попытка, «Арива»!
Боги, он мне будет до конца учебы это напоминать?! Стоп! А почему одна попытка? А если не уложусь, то что?
«Тудум, тудум, тудум» — застучало в ушах и я шлепнула себя по левой стороне грудной клетки: «Приди в чувство!». Усмирила сердце, и хотела было начать объяснение, как услышала:
— И глаза открой, бесстыжая! Стыдно? Так поздно! Надо было раньше о воспитании думать, до того, как мой кабинет с ноги открыла!
Ой! Мой глаз дернулся! И еще раз!
Наклонила голову вниз и осторожно открыла глаза, смотря только в пол и на свои трясущиеся ноги. Внутри словно кто-то подбивал: «Подними взгляд, посмотри в глаза..», но я стиснула покрепче кулаки и держала оборону. Нет, ну это будет полнейшим провалом и несмываемым позором, если ведьма свой приворот не поборет и сама же с него растечется розовой лужей по объекты приворота!
— Тогда это была я, — начала с главного, но была перебита. Надеюсь, он не засчитает это за использованную попытку?
— У тебя есть сестра-близнец? — и столько скепсиса в словах, что можно поперхнуться даже воздухом.
— Нет, — как можно серьезней и четче ответила я, а потом уверенно продолжила: — Кикимора обманом взяла с меня полдня жизни, и в это время она была в моем теле и провернула все это безобразие с зельем.
— Какое удобное оправдание! — заметил Эрис, чей уровень скептицизма нисколько не убавился. — Именно поэтому ты на меня даже спокойно смотреть не можешь, а когда смотришь — твое сердце даже меня оглушает.
Слух, кикиморовы кочерыжки! У куратора трансформаторов же столько лет опыта, что он, должно быть, и в человеческой ипостаси улавливает все тонкости звука.
— Это все зелье! — простонала я, нечаянно подняла взгляд и тут же зажмурилась.
«Тудум, тудум, тудум»
— Зелье? — этот хмык был пугающим, впрочем, как и облегченный скрип стула, что остался пустым — Эрис Драгос встал на ноги.
— Да, мне же оно тоже в рот попало, когда.. Когда.. — я тяжело вздохнула, внутренне застонав.
— Когда что? — раздалось совсем рядом. Куратор был от меня где-то на расстоянии метра. Я каждой волосяной луковицей чувствовала его пристальный взгляд. Луковицы не терялись и вставали дыбом, мурашки бегали табунами.
Тудум, тудум, тудум..
Я выдохнула и быстро выпалила:
— Когда я кинулась Вас целовать. Точнее — не я, а кикимора.
— Тогда откуда ты знаешь о поцелуе, раз это не ты была, — кажется, расстояние между нами сократилось до полуметра.
«Тудум, тудум, тудум, тудум, тудум» — стук сердца оглушал. Хотелось одновременно наброситься на куратора с обнимашками и оттолкнуть ногой, чтобы прекратить воздействие зелья. Оказывается, понимание и осознание — страшная штука. Куда как проще в чем-то одном.
— Долгая история, — начала я, но вспомнила про единственный шанс оправдаться и поспешила исправиться: — Но я попытаюсь рассказать быстро. Когда я вернулась в тело, то.. был момент поцелуя. Потом Вам стало плохо, я попросила помощи знакомого врачевателя, но он не смог помочь. Тогда мы обратились к Урсуле Грин. Здесь же и восстановили мои воспоминания при помощи зелья и зеркала. А потом..
Дверь в аудиторию громко хлопнула, и я рефлекторно открыла глаза. Краем сознания заметила полноватую фигуру преподавателя по зельеварению и бутылку в ее руках, но это все боковым зрением. А прямо я смотрела только на мужчину, что стоял на расстоянии вытянутой руки. Понимала, что это все окаянное действие зелья, но не могла перестать изучать мужчину вблизи. А то, что и Эрис Драгос не сводил с меня темного и глубокого, как ночное небо взгляда, только растапливало желе под названием «привороженная Дженни». Странное чувство — бешеный ритм пульса, сердечки в глазах, сироп в сознании, но где-то в груди.. пусто. И именно эта искусственность чувств помогла прийти в себя и выдавить слова:
— Профессор Грин может подтвердить.
— Да? — Эрис Драгос заинтересованно повернулся к рыжей ведьме, что в напряженной позе замерла у двери. Урсуле явно была не по нраву обстановка в аудитории, и, судя по судорожно сжатой руке на горлышке бутылке, я всерьез рисковала получить вторую порцию зелья, только уже внешне..
Урсула медленно подошла к нам, расчленяя меня взглядом, препарируя вдоль и поперек. Я ощутила волну такой желчной ревности, что если бы могла, давно бы раскаялась и повязала на дракона большой бант и вручила с пожеланиями счастливой семейной жизни. Но зелье-то не простое! Кикиморовское! Из-за приворота я могла лишь на секунду переводить взгляд от объекта привязки и вновь бесстрашно сохнуть по куратору на глазах у разозленной ведьмы.
— Вы можете это подтвердить, профессор Грин? — сложив руки на груди, Эрис Драгос повернулся к Урсуле, а я осоловело смотрела, как черная ткань натянулась на тугих мышцах груди, обозначая совсем некислую комплекцию дракона.
«Тудум, тудум, тудум» — снова шумела в ушах, поэтому я сначала подумала, что мне послышались слова преподавателя по зельеварению:
— Подтвердить? Я лишь могу подтвердить, что налицо любовная зависимость, граничащая с ненормальностью, физические домогания и посягательства на личную жизнь куратора. Советую Вам, Эрис, немедленно обратиться к ректору с просьбой об отчислении адептки. Готова быть Вашим свидетелем по делу.
У меня перед глазами даже сердечки градом вниз попадали, не то, что челюсть. Д-д-домогания?! Посягательства? Урсула же сама лично видела происходящее в тот вечер! О чем она говорит?